МИНИСТЕРСТВО ВНУТРЕННИХ ДЕЛ СССР

МИНИСТЕРСТВО ВНУТРЕННИХ ДЕЛ СССР

КИЕВСКАЯ ВЫСШАЯ ШКОЛА им. Ф. Э. ДЗЕРЖИНСКОГО

В. П. ДИДЕНКО

ПРАВОМЕРНОСТЬ ПРИЧИНЕНИЯ

ВРЕДА ПРЕСТУПНИКУ

ПРИ ЗАДЕРЖАНИИ

УЧЕБНОЕ ПОСОБИЕ

Научно-исследовательский и реакционно-издательский отдел

Киев —1984

Одобрено редакционно-издательским советом КВШ МВД СССР им. Ф. Э. Дзержинского

Диденко В. П. Правомерность причинения вреда преступнику при задержании: Учебное пособие.— К.: НИ и РИО Киевской высшей школы МВД СССР им. Ф. Э. Дзержинского, 1984. — 72 с.

Излагаются основания возникновения права причинения вреда преступнику при задержании, анализируются условия правомерности действий в процессе осуществления этого права.

Рассчитано на слушателей и курсантов высших и средних учебных заведений системы МВД СССР, студентов юридических вузов и практических работников органов внутренних дел, суда, прокуратуры.

Рецензенты: кафедра уголовного права КВШ МВД СССР; П. В. Кобзаренко, канд. юрид. наук (КГУ).

ОГЛАВЛЕНИЕ

Введение................................................................... 3

Глава 1. Теоретические проблемы уголовно-правового института задержания преступника.................................................................................. .6

1.Правовая природа действий в целях задержания преступника …..6

2.Уголовно-правовые отношения в связи с задержанием преступника…..15

3.Функции и эффективность действия уголовно-правовой нормы о задержании преступника.............................................................. 18

Глава 2. Условия правомерности причинения вреда преступнику при задержании…26

1.Объективные обстоятельства, определяющие условия правомерности причинения вреда преступнику, уклоняющемуся от задержания………….26

2.Субъективные обстоятельства, определяющие условия правомерности причинения вреда преступнику, уклоняющемуся от задержания………….34

Глава 3. Ответственность за превышение мер, необходимых для задержания преступника.................................................................................. 43

1.Характеристика личности уклоняющегося от задержания….45

2.Признаки превышения мер, необходимых для задержания преступника……52

3.Особенности субъективной стороны превышения мер, необходимых для задержания преступника............................................................. 57

4.Характеристика личности превысившего меры, необходимые

для задержания преступника........................... 65

Библиографические ссылки.................................... 71

ВВЕДЕНИЕ

Успешное коммунистическое строительство немыслимо без упрочения социалистического правопорядка и укрепления социалистической законности. Вопросам укрепления социалистической законности и правопорядка большое внимание уделили XXVI съезд КПСС, последующие Пленумы ЦК КПСС. На апрельском (1984 г.) Пленуме ЦК КПСС Генеральный секретарь ЦК КПСС товарищ К. У. Черненко говорил: «Законы у нас действительно строгие. И столь же строго они должны соблюдаться. Иначе впустую пойдут все усилия по укреплению порядка, организованности, социалистической законности» ¹.

Коммунистическая партия указывает, что для успешной борьбы с такими отрицательными явлениями, как пьянство, хулиганство, тунеядство, спекуляция и хищения социалистической собственности, взяточничество и стяжательство, нужны не только постоянные пропагандистские усилия, но и меры экономического, организационного и правового порядка.

В нашей стране борьбу за укрепление социалистического правопорядка ведут не только правоохранительные органы, общественные организации, но и отдельные граждане. Одной из активнейших форм охраны общественного порядка является осуществление гражданами права необходимой обороны и задержания преступника.

В постановлении ЦК КПСС от 2 августа 1979 г. «Об улучшении работы по охране правопорядка и усилении борьбы с правонарушениями» подчеркивается, что «правоохранительные органы должны бескомпромиссно и решительно вести борьбу с преступностью, развивать и укреплять связи с трудовыми коллективами и общественностью»². В системе мер по дальнейшему улучшению организации борьбы с правонарушениями большое место отводится выполнению требований закона о неотвратимости ответственности и наказания, полном раскрытии и расследовании преступлений.

Одна из гарантий быстрого и полного раскрытия преступлений— своевременное задержание преступников. Учитывая, что при

задержании преступнику вынужденно может быть причинен физический вред, предпринимаемые с этой целью действия должны строго соответствовать закону. Соблюдение социалистической законности позволяет вести борьбу с преступностью на научной основе, обеспечивает быстрое и полное раскрытие преступлений и изобличение виновных. В соответствии с принципами советского уголовного права акция вынужденного причинения вреда преступнику может быть предпринята только к лицу, которое совершило преступление. В этом принципиальное отличие института задержания преступника по советскому уголовному праву от института задержания по буржуазному уголовному праву. Рьяно защищая незыблемость буржуазного строя и буржуазных порядков, законодательство о задержании в капиталистических странах широко применяется в отношении граждан, не совершивших никаких правонарушений.

По советскому уголовному праву институт задержания преступника служит целям социалистического правосудия. Законодательство о задержании одинаково защищает интересы общества и интересы отдельной личности. Задержание осуществляется на строгой основе социалистической законности, гарантирующей неприкосновенность личности граждан.

В комплексе мер, направленных на ликвидацию преступности в нашей стране, важное место занимает совершенствование уголовного законодательства, в частности законодательства о задержании преступника. Рассматриваемый правовой институт является действенным средством борьбы с преступностью. Однако его применение на практике связано с определенными трудностями, вызванными тем, что в Основах уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик и в уголовных кодексах многих союзных республик этот институт не предусмотрен, а в уголовных кодексах Украинской, Узбекской и Эстонской ССР дана различная правовая оценка действиям, направленным на задержание преступника.

Изучение следственной и судебной практики показало, что в применении законодательства о задержании преступника допускались следующие наиболее характерные ошибки: не всегда учитывалась тяжесть совершенного деяния, личность задерживаемого и обстановка задержания и др.; следственные и судебные органы не всегда правильно давали юридическую оценку действиям, связанным с вынужденным причинением физического вреда задерживаемым. Поэтому правомерные действия по задержанию преступников иногда квалифицировались как превышение необходимых мер, а превышение мер, необходимых для задержания,— как превышение власти или как обычные умышленные преступления против личности, не связанные с задержанием.

Несмотря на теоретическую и практическую важность проблемы, связанной с применением уголовного законодательства о задержании, она еще недостаточно разработана наукой советского уголовного права.

Проблемные вопросы правомерности причинения вреда преступнику при задержании были исследованы в докторской диссертации И. С. Тишкевича «Оборона от общественно опасного посягательства и меры по задержанию преступника» (1969), его монографиях: «Условия и пределы необходимой обороны» (1969), «Право граждан на задержание преступника» (1974); в кандидатских диссертациях Г. В. Бушуева «Социальная и уголовно-правовая оценка причинения вреда преступнику при задержании» (1973), Ю. В. Баулина «Право граждан на задержание преступника по советскому уголовному законодательству» (1981). Отдельные теоретические вопросы уголовно-правового задержания преступника освещены в работах С. В. Бородина, В. А. Владимирова и Ю. Й. Ляпунова, 3. А. Вышинской, В. Ф. Кириченко, В. Н. Козака, Н. Н. Паше-Озерского, А. А. Пионтковского, И. И. Слуцкого, В. И. Ткаченко, Т. Г. Шавгулидзе, М. И. Якубовича и др. Исследования указанных авторов вносят значительный вклад в науку советского уголовного права. Однако до настоящего времени ряд важных положений рассматриваемого института требует детальной разработки. Нуждается в соответствующих рекомендациях также следственная и судебная практика.

Цель настоящего пособия — оказать помощь слушателям и курсантам высших и средних учебных заведений системы МВД СССР, студентам юридических вузов, а также практическим работникам органов внутренних дел, прокуратуры и суда в усвоении одной из наиболее сложных проблем советского уголовного права — проблемы правомерности причинения вреда преступнику в процессе задержания и применении данного института на практике при строгом соблюдении социалистической законности.

Глава 1. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ

УГОЛОВНО-ПРАВОВОГО ИНСТИТУТА

ЗАДЕРЖАНИЯ ПРЕСТУПНИКА

1. ПРАВОВАЯ ПРИРОДА ДЕЙСТВИЙ В ЦЕЛЯХ ЗАДЕРЖАНИЯ ПРЕСТУПНИКА

Для уяснения правовой природы действий, совершаемых в целях задержания преступника, прежде всего, необходимо определить круг обстоятельств, исключающих общественную опасность и противоправность деяния, и то место, которое среди них занимает уголовно-правовое задержание. В основу объединения этих обстоятельств должны быть положены критерии, характерные только для данной группы обстоятельств. По нашему мнению, такими критериями являются: общественная опасность деяния; правоотношения, возникшие в связи с совершением деяния; правовые нормы, которые регламентируют эти правоотношения.

Как известно, признаками преступления являются общественная опасность и противоправность деяния. Первый характеризует материальную сторону преступления, второй — формальную. Общественная опасность — оценочная категория, определяющая преступления по характеру и степени ее. Характер общественной опасности — общий признак всех преступлений данного вида или группы. Степень общественной опасности — индивидуальный признак конкретного преступления; она может быть большей или меньшей и учитывается, наряду с характером общественной опасности данного вида преступления. В юридической литературе «характер общественной опасности» относят к качественному показателю, а «степень общественной опасности»— к количественному показателю общественной опасности деяния.

Всякое противоправное деяние общественно опасно, но не всякое общественно опасное деяние противоправно. Если деяние не содержит одного из упомянутых признаков, то оно не будет и преступлением. Противоправность — определенная форма общественной опасности и не может существовать без нее.

В деяниях, совершенных в условиях необходимой обороны, крайней необходимости и при правомерном задержании преступника, общественная опасность и противоправность исключаются]

Отдельные авторы к группе обстоятельств, исключающих общественную опасность и противоправность, относят и другие,

например: исполнение законного приказа, выполнение служебных и профессиональных обязанностей, осуществление своего права и принуждение к повиновению, добровольный отказ от преступления, согласие потерпевшего, малозначительность правонарушения, изменение закона, изменение социально-политической обстановки, истечение сроков давности уголовного преследования и давности исполнения судом обвинительного приговора, физическое принуждение, влияние непреодолимой силы и т. п.³

С таким расширительным толкованием круга рассматриваемых обстоятельств нельзя согласиться по следующим причинам *:

во-первых, обстоятельства, указанные данными авторами, имеют иную юридическую природу. В отличие от необходимой обороны, крайней необходимости, задержания преступника правомерность действий граждан при исполнении закона или приказа, выполнении профессиональных функций и других определяется нормами государственного, административного, гражданского и других отраслей права, но не уголовного права;

во-вторых, при исполнении приказа, выполнении профессиональных функций, осуществлении своего права и принуждении к повиновению действия определяются особыми полномочиями субъекта; при необходимой обороне, задержании преступника и крайней необходимости субъект какими-то особыми полномочиями не наделен;

в-третьих, истечение сроков давности уголовного преследования и сроков давности исполнения судом обвинительного приговора, изменение социально-политической обстановки относятся к институту освобождения от уголовной ответственности и наказания. Этот институт отличается от института, в который входят обстоятельства, исключающие общественную опасность и противоправность деяния, именно тем, что в первом случае деяние содержит состав преступления, а во втором — нет. Лишь необходимая оборона, крайняя необходимость и задержание преступника являются полезными действиями в момент их совершения;

в-четвертых, при необходимой обороне, крайней необходимости и задержании преступника действия направлены на предотвращение общественно опасного деяния или вреда. Действия, совершенные при других обстоятельствах, перечисленных выше, вовсе не вызывались необходимостью устранить общественную опасность, ибо ее зачастую в них и не было. Появление этих обстоятельств обусловлено совершенно иными причинами.

В зависимости от социально-политической и юридической при-

------------

* Против расширения круга обстоятельств, исключающих общественную опасность и противоправность деяния, выступают многие ученые, считая, что к этим обстоятельствам следует отнести только необходимую оборону, крайнюю необходимость и задержание преступника ⁴.

роды все перечисленные обстоятельства можно подразделить на пять групп:

1) обстоятельства, исключающие общественную опасность к противоправность деяния;

2) обстоятельства, устраняющие общественную опасность, характерную для преступления, или противоправность деяния;

3) иные обстоятельства, исключающие общественную опасность и противоправность деяния на основании особых полномочий субъекта;

4) обстоятельства, освобождающие от уголовной ответственности с учетом такого поведения лица, совершившего преступление, которое соответствует условиям, названным в общей и специальных нормах уголовного кодекса;

5) обстоятельства, освобождающие от уголовной ответственности или наказания.

К первой группе в соответствии со ст. 13, 14 Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик, ст. 15, 16 УК УССР относятся необходимая оборона, крайняя необходимость и задержание преступника. В отличие от других групп обстоятельства этой группы исключают общественную опасность в момент совершения деяния. Объединение указанных обстоятельств в одну группу обусловлено тесной связью правовой природы включенных в нее понятий. Так, при необходимой обороне, крайней необходимости и мерах по задержанию преступника совпадают объект защиты, общие условия правомерности — предотвращение общественно опасного посягательства или вреда, реальность посягательства, общая цель — предупреждение причинения вреда охраняемым законом государственным, общественным и личным интересам.

Ко второй группе относятся деликты, не являющиеся преступлениями (дисциплинарные проступки, .административные и гражданские правонарушения). В них либо отсутствует общественная опасность, либо по своему характеру и степени она незначительна, не характерна для преступления, либо деяние хотя и общественно опасное, но не противоправное.

В первом случае в деянии отсутствуют общественная опасность и противоправность. Во втором — формально содержатся признаки какого-либо деяния, предусмотренного уголовным законом, но в соответствии с ч. 2 ст. 7 УК УССР не представляющие общественной опасности. В третьем случае действия могут быть общественно опасными, но в силу ст. 10, 12 УК УССР не противоправными.

Юридическая природа обстоятельств, включенных в эту группу, состоит в том, что действие лица с самого начала лишается признаков преступления, поскольку деликты предусмотрены не уголовным кодексом, а другими правовыми нормами. В отличие

от преступлений совершение проступков не влечет за собой определенных правовых последствий — судимости.

К третьей группе относятся иные обстоятельства, исключающие общественную опасность и противоправность деяния: согласие потерпевшего, выполнение профессиональных функций, производственный риск, исполнение обязательного приказа, осуществление своего права, исполнение закона. Правомерность действий при этих обстоятельствах определяется не уголовным законом, а главным образом нормами государственного, административного и гражданского права, а также особыми полномочиями субъекта.

К четвертой группе относятся обстоятельства, при наличии которых исходя из морально-политических соображений, названных в общей и специальных нормах уголовного кодекса, предусмотрено освобождение лиц от уголовной ответственности. Это добровольный отказ от совершения преступления; добровольное заявление органам власти о своей связи с иностранной разведкой гражданина СССР, завербованного иностранной разведкой для проведения враждебной деятельности против СССР, если он во исполнение полученного преступного задания никаких действий не совершил; дача взятки, если в отношении взяткодателя имело место вымогательство или если это лицо после дачи взятки добровольно заявило о случившемся; добровольная сдача лицом огнестрельного оружия, боевых припасов или взрывчатых веществ, хранившихся без соответствующего разрешения.

К пятой группе относятся обстоятельства, при наличии которых лицо, совершившее предусмотренное уголовным кодексом деяние, подлежит освобождению от уголовной ответственности и наказания. Это освобождение от уголовной ответственности и наказания лица, совершившего в возрасте до 18 лет преступление, не представляющее большой общественной опасности, с применением принудительных мер воспитательного характера; за истечением сроков давности привлечения к уголовной ответственности; вследствие изменения обстановки, когда совершенное виновным деяние потеряло характер общественной опасности или это лицо перестало быть общественно опасным; в связи с передачей материалов на правонарушителя в товарищеский суд; передачей виновного на поруки; применением мер административного воздействия; условным осуждением с обязательным привлечением к труду; условным осуждением; отсрочкой исполнения приговора; за истечением сроков давности исполнения обвинительного приговора; ввиду утраты ко времени рассмотрения дела в суде общественной опасности данного лица, доказанной безупречным поведением и Честным отношением к труду; в связи с условно-досрочным освобождением от наказания; условным освобождением из мест

лишения свободы с обязательным привлечением осужденного к труду; освобождением от наказания вследствие тяжелой болезни.

Совокупность обстоятельств этой группы характеризуется тем, что освобождение применяется только к лицам, в деяниях которых имеется состав преступления, кроме того, отдельные их виды применяются по усмотрению следственных и судебных органов.

Такая классификация перечисленных обстоятельств имеет практическое значение. В частности, при наличии их установлен определенный процессуальный порядок прекращения производства, что влечет различные правовые последствия для лиц, совершивших деяния. Если действия совершены при обстоятельствах,) входящих в первую — третью группы, то в соответствии с п. 1, 2 ст. 6 УПК УССР уголовное дело не может быть возбуждено, а возбужденное дело подлежит прекращению за отсутствием события преступления (дисциплинарное, административное, гражданское правонарушение или деяние, предусмотренное ч. 2 ст. 7 УК УССР) или за отсутствием в деянии состава преступления (во всех остальных случаях).

При наличии обстоятельств первой — четвертой групп прекращение производства — обязанность работников дознания, следователей, прокуроров и судей, при наличии же некоторых обстоятельств пятой группы освобождение от уголовной ответственности я наказания — их право. В случаях освобождения от уголовной ответственности и наказания в деяниях лиц содержался состав преступления.

В отличие от обстоятельств пятой группы необходимая оборона, крайняя необходимость и задержание преступника полностью исключают общественную опасность и противоправность деяния. По своей социальной сущности такие действия признаются общественно полезными, правомерными. В постановлении пленума Верховного суда СССР от 16 августа 1984 г. «О применении судами законодательства, обеспечивающего право на необходимую оборону от общественно опасных посягательств» подчеркивается, что «право на необходимую оборону, закрепленное в ст. 13 Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик, является важной гарантией реализации конституционных положений о неприкосновенности личности, жилища и имущества граждан, обеспечивает условия для выполнения гражданами их конституционного долга по охране социалистической собственности, государственных и общественных интересов» ⁵.

Если необходимая оборона и крайняя необходимость предусмотрены законом (ст. 13, 14 Основ, ст. 15, 16 УК УССР) в качестве самостоятельных обстоятельств, исключающих уголовную ответственность, то ни в Основах, ни в большинстве уголовных кодексов союзных республик нет нормы, которая регламентирова-

ла бы задержание преступника как такое обстоятельство. Различная правовая оценка действиям, направленным на задержание преступника, дана в уголовных кодексах Украинской, Узбекской и Эстонской ССР.

По УК УССР (ст. 15) и УК УзССР (ст. 13) действия, направленные на задержание преступника, приравниваются к необходимой обороне. По УК ЭССР (ст. 13¹) эти же действия рассматриваются как самостоятельное обстоятельство, исключающее противоправность деяния. Такое различие правовой оценки действий, направленных на задержание преступника, в разных республиках нельзя объяснить какими-то национальными особенностями, и оно, естественно, не способствует успешной борьбе с преступностью. Поэтому в некоторых общесоюзных актах делается попытка разъяснить правомерность этих действий.

Так, Президиум Верховного Совета СССР в ст. 15 Указа от 26 июля 1966 г. «Об усилении ответственности за хулиганство» подтвердил правомерность действий граждан, направленных не только на пресечение преступных посягательств, но и на задержание преступника, даже если этими действиями вынужденно был причинен вред преступнику *.

Пленум Верховного суда СССР в упомянутом постановлении от 16 августа 1984 г. разъяснил, что «действия народных дружинников и других граждан, выполнявших общественный долг по поддержанию правопорядка и причинивших вред лицу в связи с пресечением его общественно опасного посягательства и задержанием или доставлением посягавшего непосредственно после посягательства в соответствующие органы власти, должны рассматриваться как совершенные в состоянии необходимой обороны» ⁶.

По-разному определяется юридическая природа действий, связанных с задержанием преступника, в теории уголовного права. В основном мнения авторов по данному вопросу можно разделить на три группы: меры по задержанию преступника не однородны с действиями, предпринятыми в состоянии необходимой обороны, в связи, с чем они не приравниваются к ним по правовым последствиям ⁷; меры по задержанию преступника не являются необходимой обороной, но приравниваются к ней по своим юридическим последствиям⁸; меры по задержанию преступника являются наряду с необходимой обороной и крайней необходимостью самостоятельным обстоятельством, исключающим общественную опасность и противоправность деяния ⁹.

С нашей точки зрения, более точную позицию занимает последняя группа авторов. Задержание преступника не может приравни-

-----------

* Здесь и в последующем ст. 15 излагается в редакции Указа Президиума Верховного Совета СССР от 5 июня 1981 г.

ваться к необходимой обороне, так как в первом случае вынужденная акция проводится для доставления виновного в органы власти, а во втором — с целью предотвращения общественно опасного посягательства. Следует также иметь в виду, что круг преступлений, за которые допустимо насильственное задержание, гораздо шире круга деяний, против которых возможна необходимая оборона. Кроме того, право на насильственное задержание не прекращается с момента окончания посягательства. При необходимой обороне право на защитительные действия сохраняется только до момента окончания посягательства.

На позицию авторов, приравнивающих задержание преступника к необходимой обороне, не могло, по-видимому, не повлиять то обстоятельство, что в общесоюзном законодательстве пока нет нормы, регламентирующей эти действия, а в УК УССР и УК УзССР они предусмотрены в отдельной части статьи о необходимой обороне. Поэтому проводимые по данному вопросу исследования имели целью разработку оптимального варианта по устранению пробела в законодательстве, более эффективному использованию его в борьбе с преступностью при строгом соблюдении социалистической законности. Тенденция к тому, чтобы законодательство более полно служило интересам практики, вполне естественно, поскольку правотворчество стремится к наибольшему соответствию правовых норм реальным общественным запросам и потребностям.

Однако для того чтобы меры по задержанию преступника максимально эффективно служили целям правосудия, прежде всего, необходимо сформулировать определение уголовно-правового понятия задержания преступника; определить условия правомерного причинения вреда преступнику при задержании; дополнить Основы соответствующей статьей, устанавливающей правомерность причинения вреда при задержании преступника.

Понятие задержания преступника в уголовно-правовом аспекте можно определить следующим образом: «Не является преступлением причинение вреда, хотя и подпадающее под признаки деяния, предусмотренного уголовным законом, но совершенное вынужденно в целях задержания преступника, если причиненный вред соответствует опасности совершенного деяния и иным способом произвести задержание в сложившейся обстановке не представлялось возможным». Такое определение не только отражает юридическую природу этого института, но и указывает условия правомерности осуществления права задержания преступника.

Уголовно-правовое задержание преступника выражается в причинении ему физического вреда. В качестве крайней меры, когда другим менее опасным способом задержать преступника невозможно, допустимо и лишение его жизни.

Всякое задержание, естественно, предполагает кратковременное лишение свободы. Однако, по сравнению с причиненным физическим вредом, оно настолько незначительно, что не возникает вопроса о правомерности или неправомерности данной акции. В связи с этим лишение свободы не входит в объективную сторону состава преступления превышения мер, необходимых для задержания преступника. В этом принципиальное отличие рассматриваемого состава преступления от сходных преступлений: незаконного лишения свободы (ст. 123 УК УССР) или заведомо

незаконного задержания (ч. 2 ст. 173 УК УССР). В ходе задержания преступнику иногда может быть причинен имущественный ущерб, но, как показывает следственная и судебная практика, этот ущерб самостоятельной уголовно-правовой оценке не подлежит.

Таким образом, в содержание понятия уголовно-правового задержания входит только причинение физического вреда задерживаемому. Кратковременное и краткосрочное лишение свободы включены в понятия уголовно-процессуального и административного задержания.

Задержание в уголовном процессе — это регламентированное законом кратковременное лишение свободы лица, подозреваемого в совершении преступления ¹⁰. Уголовно-процессуальное задержание допускается на срок до 72 часов. Административное задержание — краткосрочное ограничение личной свободы лица, совершившего административное правонарушение (на срок, как правило, не более трех часов) ¹¹.

Уголовно-процессуальное задержание — предмет уголовно-процессуальных отношений. Они возникают с начала акта задержания и регулируются нормами уголовного процесса. Субъектами этих отношений являются, с одной стороны, подозреваемый, а с другой — органы дознания, следствия, прокуратуры и суд. Уголовно-процессуальное задержание возможно только в отношении лица, подозреваемого в совершении преступления, за которое может быть назначено наказание в виде лишения свободы.

В отличие от уголовно-процессуального задержания административное задержание может иметь место при совершении правонарушения, не являющегося преступлением. Административно-правовое задержание может быть произведено не только лицом, наделенным функциями дознания, но и другими сотрудниками милиции — постовыми милиционерами, работниками ГАИ, участковыми инспекторами и др.

Уголовно-правовое задержание является содержанием уголовно-правовых, отношений, которые возникают с момента уклонения преступника от задержания. Эти отношения, возникающие между лицом, совершившим преступление и уклоняющимся от наказания, и государством в лице его органов, уполномоченных вести борьбу

с преступностью, регулируются ст. 13 Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик, ст. 15 УК УССР ст. 39 Основ исправительно-трудового законодательства, ст. 15 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 26 июля 1966 г «Об усилении ответственности за хулиганство».

Принимая во внимание, что отдельными правовыми актами — постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 20 мая 1974 г. «О дальнейшем совершенствовании деятельности добровольных народных дружин по охране общественного порядка», Указом Президиума Верховного Совета СССР от 26 июля 1966 г. «Об усилении ответственности за хулиганство» и др.— регламентирован порядок участия трудящихся в охране общественного порядка, субъектами рассматриваемых правоотношений могут быть также внештатные сотрудники милиции: общественные участковые инспектора, общественные воспитатели, общественные автоинспектора, члены добровольных народных дружин и отдельные граждане.

Эти правовые акты отражают объективные закономерности указанных общественных отношений и способствуют их дальнейшему совершенствованию. Социальная ценность этих актов выражается в том, что они, содействуя осуществлению принципа неотвратимости уголовной ответственности и наказания, предотвращению совершения задерживаемым новых преступлений, охраняют государственные, общественные и личные интересы, служат целям социалистического правосудия. Они также призваны обеспечить реализацию других уголовно-правовых норм.

В уголовном законе, ведомственных правовых актах подчеркивается, что насильственная акция по отношению к преступнику является вынужденной мерой государства. Если преступник уклоняется от задержания, а значит, и от отбывания наказания, государство в лице своих правомочных органов своей задачи по отправлению правосудия не выполняет. В этом случае остается неисполненным уголовно-процессуальный закон, обязывающий следственные и судебные органы раскрыть преступление, установить лиц, виновных в содеянном, и наказать их.

Следовательно, субъектом уголовно-процессуальных отношений является подозреваемый, административно-правовых отношений — лицо, совершившее административное правонарушение, а субъектом отношений уголовно-правового задержания — только лицо, совершившее преступление. Если к подозреваемому или совершившему административный проступок в качестве вынужденной меры можно применить кратковременное или краткосрочное лишение свободы, то к лицу, совершившему преступление и уклоняющемуся от задержания, при определенных условиях можно применить физические меры принуждения вплоть до причинения вреда.

2. УГОЛОВНО-ПРАВОВЫЕ ОТНОШЕНИЯ

В СВЯЗИ С ЗАДЕРЖАНИЕМ ПРЕСТУПНИКА

После совершения преступления между органами правосудия и преступником возникают определенные уголовно-правовые и уголовно-процессуальные отношения. Первые регулируются нормами уголовного права, вторые — нормами уголовно-процессуального права. В связи с совершением преступления и нарушением определенной нормы уголовного права сначала возникают уголовно-правовые отношения. Эти отношения предусматривают, что виновный должен понести наказание по статье уголовного закона, которая им была нарушена. Органы дознания, следствия, прокуратуры и суд обязаны в пределах своей компетенции принять все необходимые меры к установлению события преступления и лица, его совершившего. Правовое положение этого лица «имеет ту-особенность, что правонарушитель может (должен) быть привлечен к ответственности, официально обвинен, подвергнут предусмотренным законом мерам пресечения, наказанию или взысканию» ¹².

Говоря об отношениях, складывающихся в связи с совершением преступления, К. Маркс подчеркивал: «У государства есть определенное право по отношению к обвиняемому, так как государство по отношению к данному индивиду выступает как государство. Отсюда для него непосредственно вытекает обязанность относиться к преступнику именно как государство и сообразно с духом государства» ¹³. Эти правоотношения возникают в связи с совершением преступления и не зависят от того, раскрыто преступление или нет.

Уголовно-правовые отношения начинают реализовываться с помощью норм уголовного процесса. С момента возбуждения уголовного дела в строго определенных формах обеспечивается неотвратимость уголовной ответственности и наказания, предусмотренных в той норме уголовного права, которая была нарушена преступником. Иными словами, с помощью норм уголовного процесса уголовно-правовые отношения приходят к своему логическому завершению.

С возникновением уголовно-процессуальных отношений меры, применяемые к преступнику, носят правоохранительный и право-ограничительный характер. Меры, которые обеспечивают процессуальные гарантии обвиняемого, носят правоохранительный характер (ст. 142 УПК УССР), а меры, которые ограничивают или лишают его определенных прав, носят правоограничительный характер. К таким мерам относятся наложение ареста на имущество, обыск, избранные меры пресечения, привод и т. д. Реальное исполнение этих мер, возможно, когда известно лицо, совершившее преступление, и место его пребывания, Если пре-

ступление раскрыто, а преступник установлен и задержан, то ему инкриминируется норма уголовного права, которую он нарушил и в соответствии с санкцией этой нормы определяется наказанием. Уголовно-процессуальные нормы свою функцию завершают, и уголовно-правовые отношения прекращаются.

Однако отдельные лица, особенно при совершении тяжких преступлений, пытаются уклониться от следствия и суда. Стремление преступника уйти от ответственности побуждает его к соответствующим действиям (тайное совершение преступлений, уничтожение их следов, уклонение от следствия и суда, оказание сопротивления работникам милиции, побег и т. д.).

В подобных ситуациях в целях задержания к преступнику кроме правоохранительных и правоограничительных мер, предусмотренных уголовно-процессуальным законодательством, могут быть применены меры, предусмотренные нормой уголовного права. Правовые основания применения этих мер заложены уже в специальных нормах уголовного права.

В УК УССР такая норма содержится в части 3 статьи 15. Она вступает в действие с того момента, когда преступник уклоняется от задержания, а меры процессуального воздействия оказываются недостаточными для реализации уголовно-правовых отношений.

Названная норма регулирует уголовно-правовые отношения на наиболее остром этапе их развития. Особенностью данного этапа является то, что только в этот период на основании ч. 3 ст. 15 УК УССР в целях задержания преступнику правомочно может быть причинен физический вред. Применяемые в этих случаях уголовно-правовые меры необходимы и социально полезны. С их помощью не только восстанавливается нарушенный правопорядок, но и реализуется норма уголовного права, которая была нарушена.

Регламентация уголовно-правовых отношений с помощью нормы права о задержании преступника вызывается не только необходимостью выполнения задач неотвратимости уголовной ответственности, но и необходимостью обеспечения конституционных гарантий неприкосновенности личности. И чем подробнее будут регламентированы уголовно-правовые отношения в своем развитии, тем полнее будет правовая определенность участников эти отношений, что создаст дополнительные гарантии соблюдения социалистической законности.

Норма права о задержании преступника вступает в действие я тогда, когда в процессе реализации уголовно-правовых отношений возникают новые юридические факты, создающие самостоятельные уголовно-правовые отношения. Так, если в процессе задержания преступник оказывает сопротивление работнику милиции, народному дружиннику, причиняет им физический вред или

посягает на их жизнь, то такие деяния охватываются статьями 188¹, 190¹ УК УССР либо статьями уголовного кодекса, предусматривающими уголовную ответственность за преступления против личности. Эти юридические факты порождают новые уголовно-правовые отношения.

Производные уголовно-правовые отношения, связанные с уклонением преступника от задержания, могут возникнуть не только в связи с совершением преступления, но и в связи с совершением административного правонарушения. Такая ситуация может возникнуть тогда, когда лицо, совершившее административное правонарушение, уклоняется от задержания и учиняет насилие над работником милиции или другими лицами, если это деяние подпадает под признаки статей уголовного кодекса.

Кроме того, уголовно-правовые отношения, связанные с уклонением преступника от задержания, регламентированные ч. 3 ст. 15 УК УССР, могут возникнуть вследствие нарушений уголовно-процессуальных или исправительно-трудовых отношений. Речь идет о побеге из места лишения свободы или из-под стражи, когда государство лишается возможности осуществить свое право по привлечению виновных к уголовной ответственности и применению к ним наказания. Уголовно-процессуальные и исправительно-трудовые отношения производны от уголовно-правовых отношений; в свою очередь, уголовно-правовые отношения, связанные с задержанием преступника, в этих случаях производны от первых двух.

Таким образом, уголовно-правовые отношения, связанные с задержанием преступника, могут быть порождены административно-правовыми, уголовно-процессуальными и исправительно-трудовыми отношениями, если в результате реализации их совершается преступление, которое попадает в объект правового регулирования уголовно-правовых отношений, связанных с задержанием преступника. Сами по себе административно-правовые отношения не могут вызвать уголовно-правовых отношений, связанных с задержанием преступника. В противном случае это может привести к грубым нарушениям социалистической законности.

Уклонение преступника от задержания и действия, направленные на его обнаружение, входят в объект регулирования уголовно-правовых отношений. Характер действий по задержанию преступника зависит от многих факторов. В частности, от общественной опасности содеянного, общественной опасности и поведения преступника в момент задержания, обстановки и времени суток, соотношения сил уклоняющегося и задерживающего и др.

Весь этот сложный процесс слагается из уголовно-правовых, организационных и психологических отношений, которые, имея свои специфические черты, диалектически взаимосвязаны. Так, возникшие в связи с уклонением преступника от задержания уго-

ловно-правовые отношения обязывают правоохранительные органы принять все необходимые меры к его задержанию. В свою очередь, планирование мероприятий по задержанию преступника которое регулируется организационными отношениями, испытывает влияние нормы уголовного закона, регламентирующей этот институт. Там, где при выборе форм и средств задержания не учитываются правовые условия, предусмотренные ч. 3 ст. 15 УК УССР, эта акция не достигает своей цели.

Изложенное позволяет сделать следующие выводы.

1. Источником уголовно-правовых отношений является факт совершения преступления.

2. Уголовно-правовые отношения реализуются с помощью норм уголовного процесса, уголовного права и исправительно-трудового права.

3. Если уголовно-процессуальные нормы не в состоянии реализовать уголовно-правовые отношения, вступает в действие правовая норма о задержании преступника (ч. 3 ст. 15 УК УССР).

4. При определенных условиях уголовно-процессуальные и исправительно-трудовые отношения могут трансформироваться в уголовно-правовые, регламентированные ч. 3 ст. 15 УК УССР.

5. Между отношениями, которые были нарушены, и отношениями, которые вновь возникли и подлежат реализации посредством норм уголовного законодательства, существует определенная генетическая связь (связь происхождения). Рассматривать эти отношения необходимо диалектически.

3. ФУНКЦИИ И ЭФФЕКТИВНОСТЬ ДЕЙСТВИЯ

УГОЛОВНО-ПРАВОВОЙ НОРМЫ О ЗАДЕРЖАНИИ ПРЕСТУПНИКА

Исследование процессов воздействия нормы права о задержании преступника на регулируемые ею специфические общественные отношения показывает, что эта норма одновременно осуществляет функции организации борьбы с преступностью и охраны интересов социалистического правосудия. В соответствии с данной нормой разрабатывается система мер по задержанию преступника, расширяются права граждан в борьбе с преступностью, повышается уровень юридических гарантий прав и свобод советских людей. В этом проявляется регулятивная функция нормы, регламентирующей социально полезные действия, направленные на задержание преступника. Указанные действия проводятся государственными органами, общественными организациями и гражданами. Но наиболее ответственная роль в их осуществлении принадлежит органам милиции, для которых борьба с преступностью является их непосредственной задачей, вытекающей из требований закона (ст. 2 УПК УССР) о быстром и полном раскрытии преступлений.

Рассматриваемая норма права, осуществляя регулятивную функцию, содействует реализации всего комплекса мероприятий по задержанию преступника. Определяя статус участников уголовно-правового отношения, связанного с задержанием преступника, она возлагает на них определенные юридические обязанности, наделяет их субъективными правами. От лиц, уклоняющихся от задержания, она требует подчинения власти и исполнения своих обязанностей перед правосудием. В то же время она предписывает органам милиции обязанность разыскать, установить и задержать этих лиц.

В отношении тех, кто не воспринимает правовое предписание, она разрешает применить насильственные меры вплоть до причинения вреда. Предусмотренное этой нормой насилие не является наказанием, а мерой, препятствующей уклонению преступника от задержания.

В отличие от уголовно-правовых норм, предусматривающих составы преступлений и наказания за них, рассматриваемая норма регламентирует правомерность причинения вреда преступнику. Если первые нормы реализуются специальными государственными органами, то норма о задержании реализуется как субъективное право граждан и обязанность должностных лиц.

Для правильного понимания природы реализации субъективных прав важно учитывать, что сам процесс реализации связан с активными действиями граждан ¹⁴.

Регулируя отношения между органами, осуществляющими задержание, и лицом, уклоняющимся от правосудия, рассматриваемая норма своими специфическими средствами способствует быстрому и полному раскрытию преступлений, обнаружению виновных, соблюдению принципа неотвратимости уголовной ответственности и наказания.

Норма права о задержании преступника, регулятивно воздействуя на сознание и психологию людей, оказывает воспитательное влияние на правонарушителей, способствует укреплению правопорядка в нашем обществе. Она непосредственно воздействует на усвоение гражданином моральных принципов советского общества, формирует его нравственные взгляды и представления. Этим Норма права о задержании преступника выполняет воспитательную функцию.

Поскольку действия по задержанию преступника объективно направлены на защиту интересов советского правосудия в борьбе с преступностью, постольку норма, регламентирующая эти действия, служит целям их охраны. Поэтому данная норма осуществляет и охранительную функцию.

Охранительная функция советского уголовного права раскрывается в ст. 1 Основ уголовного законодательства Союза ССР и Союзных республик, в которой прямо говорится, что советское

уголовное законодательство «имеет задачей охрану общественного строя СССР, его политической и экономической систем, социалистической собственности, личности, прав и свобод граждан и всего социалистического правопорядка от преступных посягательств».

Задача нормы права о задержании преступника не только защищать эти социальные объекты, но и выполнять свои специфичные функции, а именно — создать правовые условия по обеспечению такой защиты. В самом деле, эта норма создает и защищает правовые условия, обеспечивающие реализацию уголовно-правовых отношений, возникших в связи с совершением преступления Она не только включает в объект своей защиты все те объекты, на которые посягнул преступник, но и непосредственно защищает интересы социалистического правосудия.

Действуя через индивидов, норма права таким способом охраняет наш социалистический строй, правопорядок, эффективно служит целям социалистического правосудия. Она охраняет жизнь и здоровье потерпевших, отдельных граждан, работников милиции и народных дружинников, принимавших участие в задержании преступника. Интересы государства, общества и личности эта норма охраняет в равной мере, ибо в социалистическом обществе они неотделимы друг от друга.

Охранительная функция закона о задержании преступник; как в целом социалистическое право, выражая волю всего советского народа, носит классовый характер. Она служит целям социалистического строя, ведя непримиримую борьбу с преступным проявлениями. Право, как классовая категория, выполняет охранительную функцию и в буржуазном государстве. Однако та: «охранительная функция тщательно маскируется под лозунгом обеспечения «всеобщего интереса». В действительности же он более чем какая-либо иная функция отражает классовую сущность буржуазного государства и права» ¹⁵.

Регулятивную и охранительную функции нормы о задержании преступника следует рассматривать диалектически — в их единстве и взаимосвязи. Регулируя уголовно-правовые отношения, связанные с розыском и задержанием преступника, эта норма одно временно осуществляет функцию охраны социалистического правопорядка и интересов правосудия. Принудительные меры насилия, предусмотренные законом о задержании, призваны не для того, чтобы наказать преступника, а для того, чтобы восстановит нарушенное состояние, вызванное уклонением преступника от наказания, и обеспечить исполнение его обязанностей перед законом

Охранительные функции закона о задержании осуществляются государственным принуждением, прежде всего через деятельность работников милиции. Такому принуждению свойственны безусловность и категоричность.

В. И. Ленин говорил, что «право есть ничто без аппарата, способного принуждать к соблюдению норм права» ¹⁶.

Государственное принуждение, регламентированное ч. 3 ст. 15У/К УССР, отличается от других видов уголовно-правового принуждения механизмом своего применения. Мера эта вынужденная, она применяется только к лицам, уклоняющимся от задержания, активным, даже агрессивным поведением.

Государственно-принудительные средства воздействия применяются, как правило, только после мер убеждения, если жизни и здоровью работника милиции или других лиц, производящих задержание, не угрожает опасность. В ситуациях, когда вооруженный преступник совершает нападение на граждан или работников милиции и их жизни, здоровью угрожает опасность, последние принимают меры самозащиты мгновенно без предупреждения, т. е. действуют по правилам необходимой обороны.

Ленинский принцип — «мы должны, во что бы то ни стало сначала убедить, а потом принудить» ¹⁷ является руководящим ориентиром во всей многогранной деятельности милиции, в том числе и при задержании преступника.

Таким образом, принудительность нормы права о задержании носит ограниченный характер. Она применяется только в случаях уклонения от задержания в отношении определенных лиц и чаде всего специально уполномоченными на то государством органами. Четкая регламентация принудительных действий является правовой гарантией провозглашенных Конституцией СССР принципов неприкосновенности личности, жилища и личной собственности граждан.

Всякий факт незаконного задержания, необоснованного причинения вреда задерживаемому — грубейшее нарушение социалистической законности, затрагивающее интересы советских людей. Малейшее отступление от требований закона в борьбе с преступностью превращает действия сотрудников милиции, охраняющих правопорядок, в свою противоположность — нарушение прав и оконных интересов трудящихся.

При необходимости применения нормы о задержании преступника может возникнуть двоякая ситуация нарушения социалистической законности работниками милиции: бездеятельность или ненадлежащее принятие мер к преступникам либо неквалифицированные действия, приведшие к различного рода эксцессам.

В первом случае нарушение социалистической законности выражается и форме преступной бездеятельности. Во втором — нарушение социалистической законности проявляется в активной форме. Если результатом преступной бездеятельности является неосуществление задач неотвратимости наказания, когда преступник получает реальную возможность продолжать преступную деятельность, то результатом второй формы нарушения социали-

стической законности являются неоправданная гибель людей необоснованное причинение телесных повреждений задерживаемому.

Следуя ленинским указаниям, чтобы ни один случай преступления не оставался нераскрытым и ни один преступник не ушел от заслуженного наказания, работники милиции должны строго соблюдать социалистическую законность. Одно из условий соблюдения этого важнейшего принципа — глубокое знание тактических приемов задержания и умелое применение закона, подзаконных актов, регламентирующих основание и порядок задержания.

Задержание преступника — сложный механизм, слагающийся из организационных форм деятельности органов, ведущих борьбы с преступностью, и реализации правовых норм, регламентирующих задержание, на строгой процессуальной основе. Для того чтобы уголовно-правовое задержание оптимально служило целям правосудия, нужно, чтобы исполнители не только знали тактические приемы задержания, но и правильно применяли законодательство, специальные подзаконные акты, регламентирующие за держание.

Умение работника милиции грамотно разобраться в ситуации принять необходимые меры защиты от преступных посягательств, а если потребуется — и задержать преступника,— наиболее существенные требования, предъявляемые к сотрудникам органов внутренних дел.

Таким образом, норма права о задержании преступника, как и любая уголовно-правовая норма, по своим целям и задачам социально полезная, ценная. Но в процессе реализации регулятивной, охранительной и воспитательной функций она не всегда может быть эффективной. Эффективность ее зависит как от содержания и формы (она должна соответствовать объективным закономерностям развития и должна быть обозрима, систематизирована, принята во всех союзных республиках и т. д.), так и от других объективных и субъективных условий.

Норме права о задержании преступника, как частице обще системы советского права и его институтов, естественно, присущ все черты понятия эффективности нормы права в целом: действительность, результативность, адекватность между намеченными целями и результатами действия права. В то же время эффективность ее применения необходимо увязывать с теми общественным) правоотношениями, которые она регулирует. Эффективность действия рассматриваемой нормы обнаруживается в ходе выполнение ею регулятивной, охранительной и воспитательной функции. С этой точки зрения действия нормы права о задержании преступника будут настолько эффективны, насколько оптимально будут выполнены ее функции при регулировании правоотношении в связи с задержанием преступника.

Иными словами, данная норма только тогда достигает высокой степени эффективности, когда вытекающие из нее требования максимально используются для реализации мероприятий по задержанию преступника и охране интересов социалистического правосудия. Вместе с тем ошибки в практике применения нормы о задержании преступника еще не свидетельствуют о ее недостаточной эффективности. Если, например, органы предварительного расследования и суда допускают серьезные просчеты в своей практике, го логичнее говорить о недостатках их деятельности и о необходимости внесения сюда требуемых корректив ¹⁸.

Не случайно, поэтому ЦК КПСС отметил, что «задачи укрепления правопорядка решаются пока недостаточно эффективно. В борьбе с правонарушениями не полностью используются средства государственного и общественного воздействия, воспитания людей» ¹⁹.

Организационные мероприятия, направленные на полное и своевременное обнаружение, раскрытие преступлений и задержание лиц, их совершивших, всегда связаны с определенными духовными и материальными затратами. Естественно, такие затраты связаны со многими объективными и субъективными причинами и прежде всего зависят от процесса управления. Но неправильно было бы полностью отрывать их от правовых норм, регулирующих эту деятельность. В противном случае будет принижена активная роль нормы права в регулятивно-охранительной деятельности органов милиции и, в частности, в осуществлении их сложной и острой функции по задержанию преступников. Поэтому чем меньше издержки, связанные с задержанием преступника, тем эффективнее действие ч. 3 ст. 15 УК УССР.

Конечно, эффективность действия ч. 3 ст. 15 УК УССР нельзя сводить к чисто экономическим затратам. Такой подход к эффективности системы юстиции характерен для буржуазного общества. Только там распространены методы оценки эффективности средств борьбы, с преступностью исходя из денежного эквивалента, в который переводится все, включая человеческую жизнь.

Норму права о задержании преступника, как и любую норму социалистического права, следует рассматривать не только в аспекте экономической, но и социальной эффективности. Поэтому отрывать экономические факторы от социальных при изучении эффективности воздействия нормы права было бы неправильным. Вместе с тем эффективность нормы о задержании преступника нельзя отождествлять с ее социальной ценностью.

Социальная ценность нормы права о задержании преступника, Отражая объективные общественные потребности, состоит в том, что эта норма содействует достижению задач социалистического правосудия. Она, как подчеркивалось, участвует в охране конституционных основ нашего государственного и общественного строя,

влияет на состояние законности, охраняет государственные, общественные и личные интересы, формирует и повышает уровень правосознания граждан, укрепляет социалистический правопорядок, служит целям социалистического правосудия.

Достижение социальных целей осуществляется путем эффективного воздействия этой нормы на деятельность правоохранительных органов, особенно милиции, по полному и быстрому раскрытию преступлений и изобличению виновных. Чем больше степень эффективности нормы, тем быстрее достигается ее социальная цель. Таким образом, эффективность нормы права о задержании преступника выступает в роли одного из инструментов осуществления задач социалистического правосудия. С одной стороны, если норма права малоэффективна в своем воздействии на регулируемые ею общественные отношения, то утрачивается ее социальна; ценность, а с другой,— если социальная ценность мнимая, то объективно данная норма не может быть эффективной. Поэтом] норму права о задержании преступника необходимо рассматривать в диалектическом единстве ее социальной ценности и эффективности.

Эффективность действия правовых норм зависит от многих факторов или, как их называют в литературе, условий. Под условиями эффективности правовой нормы Ф. Н. Фаткуллин и Л. Д. Чулюкин подразумевают те обстоятельства, от которых зависит реализация ее способности оказать благотворное воздействие на общественные отношения в заданном направлении ²⁰.

По нашему мнению, эффективность действия нормы права о задержании преступника зависит от того, насколько она:

1) полно охватывает регулируемые ею отношения. Изучение воздействия ч. 3 ст. 15 УК. УССР на деятельность по раскрытии и изобличению виновных показало, что эта норма не охватывает всех криминогенных ситуаций, нуждающихся в правовом регулировании. Например, она не регламентирует отношения, возникающие в связи с неправомерным причинением вреда задерживаемому. В Основах уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик и в Уголовном кодексе Украинской ССР нет норм, специально предусматривающих ответственность за превышение мер, необходимых для задержания преступника. Такие действия рассматриваются по правилам о превышении пределов необходимой обороны.

Следует отметить, что еще в УК РСФСР 1922 г. в ст. 145, 152 предусматривалась ответственность за убийство и причинение тяжких телесных повреждений, совершенных при задержании преступника, застигнутого на месте преступления, с превышением необходимых для его задержания мер.

Точный учет объектов правовой охраны в уголовно-правовых: нормах—необходимое условие соблюдения социалистической законности. Отступление от этого правила может привести к ущемлению прав как задерживаемого, так и лица, которое осуществляло задержание;

2) способствует укреплению социалистической законности обеспечение социалистической законности в связи с применением нормы права о задержании преступника означает своевременное принятие всех необходимых мер к быстрому и полному раскрытию преступлений и изобличению виновных, с тем, чтобы не допустить ни одного факта необоснованного причинения вреда задерживаемому.

Строжайшее соблюдение социалистической законности во всех сферах жизни Советского государства — это требование Программы КПСС и Конституции СССР;

3) способствует укреплению социалистического правопорядка и обеспечивает реализацию принципа неотвратимости уголовной ответственности и наказания. Успешная борьба с преступностью не может быть обеспечена только уголовно-правовыми нормами, предусматривающими уголовное наказание. Она также включает в себя применение регулятивных уголовно-правовых норм, в том числе и нормы права о задержании преступника, регулирующей, в частности, социально-полезные действия по задержанию преступника. Применение рассматриваемой нормы, являясь вынужденной мерой, препятствует уклонению виновного от ответственности и содействует осуществлению принципа неотвратимости наказания;

4) способствует реализации нарушенных уголовно-правовых норм. Чем эффективнее норма права о задержании преступника будет способствовать раскрытию преступлений и изобличению виновных, тем скорее будут восстановлены нарушенные уголовно-правовые отношения;

5) повышает авторитет советской милиции, общественных организаций, ведущих борьбу с преступностью. Норма права о задержании преступника способствует укреплению социалистического правопорядка, обслуживая и защищая права и интересы советских людей, тем самым создает у них уверенность, что порядок. в обществе всегда прочный и стабильный, что жизнь, имущество и их права находятся под надежной охраной правоохранительных органов.

Таким образом, предпринятый на основе марксистского понимания роли права — право никогда не воздействует на человеческое поведение (в том числе и отрицательное) само по себе, а лишь в сочетании с другими факторами — анализ взаимосвязи социальной ценности нормы права о задержании преступника с ее эффективностью, комплексное рассмотрение воздействия всех этих факторов на регулируемые общественные отношения дают

возможность сделать вывод, что от правильного понимания и раз решения этих проблем зависит правомерность принимаемых к преступнику мер с целью его задержания.

Глава 2. УСЛОВИЯ ПРАВОМЕРНОСТИ

ПРИЧИНЕНИЯ ВРЕДА ПРЕСТУПНИКУ

ПРИ ЗАДЕРЖАНИИ

1. ОБЪЕКТИВНЫЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА,

ОПРЕДЕЛЯЮЩИЕ УСЛОВИЯ ПРАВОМЕРНОСТИ ПРИЧИНЕНИЯ ВРЕДА ПРЕСТУПНИКУ, УКЛОНЯЮЩЕМУСЯ ОТ ЗАДЕРЖАНИЯ

Реализация регулятивной, охранительной и воспитательной функций нормы права о задержании преступника, эффективность ее воздействия на регулируемые правоотношения зависят от правильного соблюдения требований этой нормы о правомерном причинении вреда преступнику, уклоняющемуся от правосудия.

Условия правомерности причинения вреда преступнику при задержании вытекают из ст. 15 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 26 июля 1966 г. «Об усилении ответственности за хулиганство» и ч. 3 ст. 15 УК УССР, а также определения этого правового института. К таким условиям относятся объективные и субъективные обстоятельства, при наличии которых причиненный преступнику вред признается правомерным. Объективные обстоятельства — это характеристика общественно опасного деяния, совершенного лицом, уклоняющимся от задержания, и обстановка задержания. К субъективным обстоятельствам относятся сведения, касающиеся задерживаемого и лица, осуществляющего задержание. Все эти обстоятельства — объективные и субъективные — раскрывают характер, степень общественной опасности деяния и личности преступника, поведения его в момент задержания, а также интенсивность принимаемых мер со стороны задерживающих лиц. Применяя законодательство о причинении вреда преступнику при задержании, важно установить все названные обстоятельства. Сначала нужно разобраться в каждом из них, а затем оценить их совокупность. Соблюдение этого требования — залог успешного раскрытия преступлений, установления и задержания лиц, их совершивших.

Прежде всего, задержание осуществляется только в отношении лица, совершившего преступление. Об этом прямо говорится в законе. Так, в ч. 3 ст. 15 УК УССР указывается; «Действия, совер-

шенные потерпевшим и другими лицами непосредственно после совершения посягательства с целью задержания преступника...». Возникает вопрос, при совершении каких преступлений наступает право такого задержания? По этому поводу в юридической литературе имеются самые противоречивые мнения.

К. Халиков, например, считает, что задерживать можно «вменяемое физическое лицо, достигшее установленного законом возраста, подлежащее уголовному наказанию»²¹. Такого же мнения придерживается Ю. Баулин. Он пишет, что основанием задержания лица является совершение им преступления ²². Т. Шавгулидзе считает, что причинение преступнику телесного повреждения может быть допустимо лишь при задержании его после совершения тяжкого преступления²³. И. С. Тишкевич признает право на задержание преступника только после совершения такого деяния, за которое предусмотрено наказание в виде лишения свободы ²⁴. Г. В. Бушуев в основу возникновения права насильственного задержания берет не только факт совершения преступления, но и наличие обоснованного опасения, что преступление может остаться нераскрытым, а преступник ненаказанным ²⁵.

Чем объяснить, что по столь важному, принципиальному вопросу нет единого мнения в теории советского уголовного права? Нам представляется, что, во-первых, задержание преступника недостаточно регламентировано в законодательстве и, во-вторых, эта проблема еще неполно освещена в науке уголовного права.

Диалектический материализм исходит из того, что единственным научным критерием истинности наших знаний о действительности является общественная практика. Поэтому при выработке тех или иных концепций в науке уголовного права необходимо руководствоваться результатами исследования, опираться на сложившуюся практику. Изучение материалов следственной и судебной практики показало, что меры уголовно-правового задержания правомерно применялись к преступникам не после совершения ими любых преступлений или таких, которые предусматривают наказание в виде лишения свободы, а главным образом в связи с посягательством на жизнь, здоровье граждан, работников милиции, общественный порядок, социалистическую собственность.

Характерной особенностью этих преступлений является то, что они в большинстве своем насильственные, с повышенной степенью общественной опасности. Поэтому и реакция работников милиции на лиц, совершивших их, должна быть незамедлительной. Необходимость принятия в подобных случаях срочных мер вытекает из требований закона о быстром раскрытии преступлений (ст. 2 УПК УССР) и обязанности милиции обнаруживать, пресекать преступления и задерживать преступников.

Практика показывает, что уголовно-правовое задержание чаще всего применяется к лицам, которые совершили насильственные

преступления, представляющие повышенную общественную опасность, и пытаются уйти от правосудия. Если же есть достаточные гарантии раскрытия преступлений и задержания лиц, их совершивших, без принудительных физических мер, то, естественно отпадает и необходимость в насильственной акции.

Правоохранительные органы обязаны быстро раскрывать другие преступления, посягающие на охраняемые законом общественные отношения. Однако методы и средства их раскрытия отличаются от методов и средств раскрытия насильственных преступлений, представляющих повышенную общественную опасность. Например, нет оснований применять физические меры воздействия к уклоняющимся от правосудия лицам, совершившим преступления в области промышленности, сельского хозяйства, торговли, политических и трудовых драв и т. д. Для раскрытия этих преступлений и изобличения виновных с успехом могут использоваться другие, более умеренные, средства, не связанные с причинением вреда преступнику, т. е. в этих случаях нет необходимости в применении уголовно-правовых норм задержания. Исходя из конкретных обстоятельств дела для раскрытия и расследования этих преступлений могут применяться уголовно-процессуальные меры задержания.

Круг преступлений, за которые допустимо уголовно-правовое задержание, гораздо шире круга деяний, против которых возможна необходимая оборона. Однако, по нашему мнению, допускать уголовно-правовое задержание лиц, совершивших любое преступление, было бы неправильно. Такое положение может привести к грубым ущемлениям прав граждан, необоснованному применению к ним физических мер.

Надо отметить, что и практика органов МВД идет по этому пути, т. е. допускает уголовно-правовое задержание только в отношении лиц, совершивших насильственные преступления повышенной общественной опасности. Исследованием, проведенным автором, не было установлено ни одного факта, когда бы работники милиции УССР применяли меры физического воздействия при задержании лиц, совершивших такие преступления, как нарушения законодательства о труде (ст. 133), нарушения правил охраны труда (ст. 135), выпуск недоброкачественной промышленной продукции (ст. 147), приписки и другие искажения отчетности о выполнении планов (ст. 147¹), занятие запрещенным промыслом (ст. 148), изготовление, хранение и сбыт самогона и других крепких спиртных напитков домашней выработки (ст. 149), обман покупателей (ст. 155), обман заказчиков (ст. 155'), служебный подлог (ст. 172) и др.

На сложности понимания настоящей проблемы, по-видимому, сказывается то, что уголовно-правовой институт задержания преступника в правовых актах недостаточно регламентирован. Так,

в ст. 15 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 26 июля 1966 г. «Об усилении ответственности за хулиганство», в ч. 3 ст. 15 УК УССР, в Положении о советской милиции и других ведомственных актах не уточняются преступления, при совершении которых можно причинить физический вред лицам, уклоняющимся от задержания. Не дает такого разъяснения и пленум Верховного суда СССР.

В случаях неправомерного уголовно-правового задержания для задерживаемого, как правило, наступают более тяжкие последствия, чем при неправомерном уголовно-процессуальном задержании. Между тем основания уголовно-процессуального задержания строго определены в ст. 106 УПК УССР, а правовые основания уголовно-правового задержания не регламентированы. Если учесть, что работники милиции производят подавляющее большинство задержаний в сложных условиях, иногда спустя длительное время после совершенного преступления, становится ясно, насколько важно точно определить правовые основания принудительного задержания. К этому нужно добавить, что в отличие от уголовно-процессуального задержания уголовно-правовое задержание зачастую осуществляют лица рядового и сержантского состава, а также отдельные граждане, не имеющие соответствующей специальной подготовки. Если при незаконном уголовно-процессуальном задержании еще есть возможность исправить допущенную ошибку, то при неправомерном уголовно-правовом задержании такой возможности может не оказаться.

Представляется, для того чтобы обеспечить гарантии неприкосновенности личности при задержании, целесообразно ограничить круг конкретных преступлений, за совершение которых в необходимых случаях допустимо причинять физический вред преступникам, уклоняющимся от задержания. В связи с этим, по нашему мнению, юридическими основаниями уголовно-правового задержания следует считать совершение лицом не любых преступлений, а только определенных.

Нельзя признать правовым основанием задержания преступника совершение лицом деяния, за которое может быть назначено наказание в виде лишения свободы.

Такой подход к определению правовых оснований задержания преступника не может быть приемлем потому, что в основу его положены не характер и степень общественно опасного деяния, а следствие преступления, т. е. мера наказания. Раз меры физического принуждения могут применяться к уклоняющимся от задержания по этим основаниям, выходит, что такие меры воздействия правомерны и к гражданам, допустившим, к примеру, незаконную переуступку жилого помещения (ст. 152), к продавцам и приемщикам заказов на бытовые и коммунальные услуги (ст. 155, 155¹, 155³), свидетелям, давшим заведомо ложные показания

(ст. 178), гражданам, которые не сообщают о достоверно известных готовящихся или совершенных преступлениях (ст. 187), и др. Иными словами, круг лиц, в отношении которых возможно применение мер уголовно-правового задержания, неоправданно расширился бы.

Наказание в виде лишения свободы может быть назначено за совершение преступлений по неосторожности. Но ведь эти преступления по закону признаются менее опасными, чем соответствующие умышленные преступления. Кроме того, в умышленных преступлениях степень общественной опасности, как правило, со падает со степенью опасности личности виновного, а у неосторожных — нет. Виновное лицо, совершившее неосторожное преступление, не характеризуется столь отрицательно, как лицо, совершив шее умышленное преступление. Хотя по своим вредным последствиям степень общественной опасности неосторожных преступлений порой не уступает умышленным, однако форма связи сознания и воли субъекта с наступившими последствиями у них иная Неосторожные преступления могут иметь место в хозяйственно! сфере, промышленности, научно-исследовательской деятельности в медицине, спорте и т. д. Лицо, допустившее неосторожное деяние, обычно не представляет общественной опасности, оно зачастую не является носителем антисоциальных установок. В своем большинстве лица, совершившие преступление неосторожности, не уклоняются от правосудия, поэтому уголовно правовые меры задержания к таким лицам, как правило, не должны применяться. Если это необходимо, к ним могут применяться меры процессуального принуждения, не связанные с причинением физического вреда.

Отдельные случаи, когда неосторожные преступления представляют повышенную общественную опасность или сам факт уклонения от задержания ставит под угрозу жизнь и здоровье окружающих, являются исключением. Например, после совершения автотранспортного преступления Пьяный водитель, скрываясь от работников милиции, продолжает движение по трассе, подвергая опасности пешеходов и встречный транспорт. Для его задержания вполне оправданно применение физических мер вплоть до причинения вреда.

Следовательно, для обеспечения надежных гарантий неприкосновенности личности, укрепления социалистической законности и организации успешной борьбы с преступностью необходимо четко определить правовые основания причинения физического вреда преступникам, а в основу определения положить характер и степень общественной опасности деяния.

Анализ практики борьбы с преступностью позволяет сделать вывод, что уголовно-правовые основания задержания могут на-

ступить, как правило, после совершения следующих преступлений:

1) большинства государственных;

2) преступлений, в которых основным или дополнительным объектом посягательства являются жизнь, здоровье, половая. неприкосновенность личности;

3) краж, грабежей государственного, общественного и личного имущества, разбоев и хищений в особо крупных размерах (в том числе и хищения путем присвоения или злоупотребления служебным положением);

4) побега осужденного;

5) преступлений против порядка управления, связанных с нарушением общественного порядка, насилием в отношении представителей власти, работников милиции и отдельных граждан;

6) умышленных преступлений против общественной безопасности, общественного порядка и народного здоровья, представляющих большую общественную опасность.

Нетрудно заметить, что эти преступления отличаются повышенной степенью общественной опасности и, за исключением хищения путем присвоения или злоупотребления служебным положением в особо крупных размерах, характеризуются насилием или угрозой его применения.

Именно эти свойства перечисленных преступлений — насилие или угроза его применения — помогут работникам милиции и особенно гражданам правильно разобраться в сложном и принципиально важном вопросе правового института задержания преступника. Только после того как будут установлены правовые снования задержания, принимается решение о возможности причинения вреда уклоняющемуся от правосудия преступнику. Если деяние не представляет большой общественной опасности, уголовно-правовые меры для задержания лиц, их совершивших, исключаются. Ведь только нормы права о задержании преступника и необходимой обороне допускают причинение самых тяжких последствий (наступление смерти и причинение тяжких телесных повреждений). Ни одна другая отрасль права не предоставляет соответствующих ситуациях возможности причинять серьезный вред. Это связано с различным уровнем общественной опасности преступлений и административных правонарушений ²⁶.

Правда, возможна ситуация, когда в ходе уголовно-процессуального или административного задержания правонарушитель слоняется от законных требований представителей власти и даже учиняет насилие над ними, т. е., иными словами, совершает преступление. В подобных случаях могут возникнуть уголовно-правовые основания для задержания и насильственные меры уже будут предприняты не к подозреваемому или лицу, совершившему административное правонарушение, а к лицу, совершившему преступление.

Меры уголовно-правового задержания нельзя применять несовершеннолетним и женщинам, если своими действиями они угрожают жизни и здоровью задерживающих и других граждан. Это правило нужно распространить и на лиц с явными признака ми инвалидности.

Но как быть, если посягательство совершили невменяемые лица? Согласно ч. 3 ст. 15 УК УССР задержание допускается в отношении лиц, совершивших преступление, и, следовательно, насильственное задержание правомерно и в отношении невменяемых лиц, совершающих общественно опасные действия, ставящие под угрозу жизнь и здоровье окружающих. По образному выражению А. Ф. Кони, «лицу, подвергшемуся нападению, некогда размышлять, с сознанием или без сознания на него нападают»²⁷. Эти слова в полной мере относятся и к применению законодательства насильственном задержании. На такой позиции стоит следственная и судебная практика.

Действия невменяемых зачастую более общественно опасны, чем посягательства лиц, психически нормальных, поскольку объективный характер общественной опасности невменяемого обусловлен не только тяжестью вреда, который им причиняется или может быть причинен, но и типом, тяжестью психического заболевания невменяемого²⁸. Так, например, невменяемый О., находясь в состоянии алкогольного психоза, выбежал из дома, повалил забор, выбил окна, в соседнем дворе напал на гражданина Д. убил его, затем причинил тяжкие телесные повреждения еще двум гражданам. Решительными действиями сотрудника милиции он был задержан и обезврежен. Действия работника милиции были признаны правомерными.

В таких условиях от работников милиции требуется немедленное принятие всех необходимых мер по изоляции невменяемы вплоть до причинения им вреда. Поэтому какие-либо исключения из правил о задержании в отношении невменяемых недопустимы Мероприятия по задержанию преступников проводятся не только после совершения преступления, но и значительно раньше, когда злоумышленники лишь готовятся к совершению общественно опасных деяний. Такое задержание преступника позволяет предотвратить преступление и исключить общественно вредные последствия его. Своевременные профилактические мероприятия розыскные действия не дают возможности преступникам далеко уйти и укрыться от задержания. Оперативно-следственные группы, незамедлительно прибывающие на места происшествий, не позволяют довести преступление до конца. Нередко работники милиции застигают преступников в момент приискания или приспособления средств, при создании только условий к совершению преступлении попытке проникнуть в помещение магазина и т. п. Иными словами, задержание преступников осуществляется не только после

окончания преступления, но и на стадиях приготовления и покушения.

В случаях обнаружения преступного умысла причинение вреда задерживаемому не допускается, поскольку лицо еще не совершило никаких общественно опасных деяний. В соответствии с принципами советского уголовного права акция вынужденного уголовно-правового задержания может быть предпринята к лицу, в деяниях которого содержится состав преступления. Если оснований ля привлечения лица к уголовной ответственности нет, то отсутствуют также основания для уголовно-правового задержания. Обнаружение «голого умысла» исключает уголовную ответственность, следовательно, и право на причинение вреда лицу, уклоняющемуся от задержания.

Советскому уголовному праву чужда «финальная» теория Вельцеля, согласно которой для уголовной ответственности не обязательно установление объективной стороны преступления. Реакционная сущность ее состоит в теоретическом обосновании репрессий, акций, насильственных задержаний при установлении так называемой «преступной воли» лица, т. е. образа его мыслей. Игнорируя принцип «никто не подлежит наказанию за свои мысли», финальная теория уголовного права глубоко проникла в уголовное законодательство ФРГ, США, Англии и других капиталистических государств. «Законы, которые делают главным критерием не действия как таковые, а образ мыслей действующего лица, — это не что иное, как позитивные санкции беззакония»²⁹, — писал К. Маркс.

Рассматривая вопрос о времени возникновения основания для насильственного задержания, следует отметить, что уголовные кодексы Украинской ССР и Узбекской ССР признают правомерными действия по задержанию преступника, совершенные непосредственно после посягательства. Между тем на практике задержание преступника иногда осуществляется спустя длительное время после совершенного преступления. Обеспечение неотвратимости наказания (ст. 2 УПК УССР) обязывает работников милиции принимать меры к задержанию не только непосредственно после посягательства, но и в момент посягательства (что уже отмечалось) и даже спустя длительное время, если преступник сразу после совершения преступления не был задержан.

Розыск преступника организуется также после его побега из-под стражи или из места лишения свободы. В случаях необходимости, при определенных условиях, к нему могут применяться меры уголовно-правового задержания. Лишение работников милиции права уголовно-правового задержания опасных преступников, временно скрывавшихся от правосудия, может затруднить раскрытие преступлений и тем самым осложнить выполнение задач неотвратимости наказания.

В соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 4 марта 1965 г. «О наказании лиц, виновных в преступлениях против мира и человечности и военных преступлениях, независимо от времени совершения преступлений», лица, виновные в преступлениях против мира, нацистские и военные преступники привлекаются к уголовной ответственности независимо от времени, истекшего после совершения ими злодеяния, и задержание их в любо время признается правомерным ³⁰.

Поэтому более правильно вопрос о времени возникновения оснований для насильственного задержания сформулирован ст. 15 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 26 июля 1966 г. «Об усилении ответственности за хулиганство», а также в ст. 13¹ Уголовного кодекса Эстонской ССР. В этих статьях применение мер уголовно-правового задержания не ограничивается моментом совершения преступления. Такое право возникает в момент совершения преступления на любой стадии и сохраняется спустя длительное время, пока преступник не будет обнаружен и задержан. Следовательно, уголовно-правовое задержание допустимо до тех пор, пока возможно привлечь лицо к уголовной ответственности или назначить ему наказание либо исполнить приговор. Иными словами, это право сохраняется до истечения срок давности привлечения лица к уголовной ответственности (ст. 4 УК УССР) или давности исполнения обвинительного приговор (ст. 49 УК УССР).

2. СУБЪЕКТИВНЫЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА,

ОПРЕДЕЛЯЮЩИЕ УСЛОВИЯ ПРАВОМЕРНОСТИ ПРИЧИНЕНИЯ ВРЕДА

ПРЕСТУПНИКУ, УКЛОНЯЮЩЕМУСЯ ОТ ЗАДЕРЖАНИЯ

К субъективным обстоятельствам, которые определяют условия правомерности применения уголовно-правовых мер задержания, относятся сведения, касающиеся личности преступника и лица, осуществляющего задержание. Ими могут быть: характеристика задерживаемого лица, поведение его в момент задержания характеристика лица, производящего задержание, интенсивность и необходимость принимаемых к задерживаемому мер и др.

Рассмотрим эти условия.

I. Лицо, совершившее преступление, уклоняется от задержания Применение к преступнику насилия возможно только в случаях, когда он не подчиняется, стремится уклониться от задержания Причинение вреда преступнику, который не стремится уклониться от задержания и не оказывает сопротивления, является грубейший нарушением социалистической законности. Такие действия в зависимости от наступивших последствий должны квалифицироваться как умышленное убийство или умышленное причинение телесных повреждений. Если задержание осуществлялось долж-

ностным лицом, то такие действия следует квалифицировать по совокупности преступлений (ст. 93, 94, 101 и ч. 2 ст. 166 УК УССР).

В советском уголовном законодательстве, как отмечалось, превышение мер, необходимых для задержания преступника, впервые предусматривалось в ст. 145, 152 УК РСФСР 1922 г. Правомерное причинение смерти или тяжких телесных повреждений при задержании преступника рассматривалось как необходимая оборона, а превышение мер, необходимых для его задержания, квалифицировалось как превышение пределов необходимой обороны.

Основные начала 1924 г. по данному вопросу не содержат никаких разъяснений. В УК РСФСР 1926 г. и в уголовных кодексах других союзных республик в Особенной части этот вопрос не нашел своего отражения. Не получил он развития и в Основах уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1958 г.

На практике в основном нетрудно определить, когда преступник пытается уклониться от задержания. На это могут указывать следующие обстоятельства:

1) преступник застигнут на месте преступления и не подчиняется задерживающему;

2) преступник убегает;

3) задержанный оказывает сопротивление лицу, производящему задержание;

4) арестованный совершает побег из-под стражи;

5) обвиняемый находится в розыске.

Если в первых четырех случаях задержание преступника обычаю проводится сразу же после его уклонения от задержания, то при розыске скрывшегося преступника задержание организуется спустя длительное время после совершения преступления. На какой бы стадии ни осуществлялось задержание, оно представляет собой комплекс розыскных и следственных мероприятий, регламентируемых уголовно-правовыми, процессуально-правовыми и специальными ведомственными актами.

Задержание — юридическое понятие, предусмотренное в уголовном, уголовно-процессуальном и административном законодательстве. Операция по задержанию — это уже тактическое понятие. Строится она исходя из тактических средств и приемов для решения задач по задержанию преступника. Проводится операция в строгом соответствии с действующими уголовным, уголовно-процессуальным законодательством и ведомственными правовыми актами. Если задержание преступника организуется тактически правильно, но с отступлением от закона — это всегда приводит к нарушению социалистической законности и срыву операции. Причинение вреда преступнику допустимо лишь в случае, если имеются основания к задержанию и твердая уверенность в том,

что лицо уклоняется от задержания. В зависимости от характера поведения преступника, причинение ему вреда при задержании по правовым последствиям можно классифицировать следующим образом.

1. Если причинен вред лицу, застигнутому на месте совершения преступления или непосредственно после совершения преступления и уклоняющемуся от задержания, то такие действия (причинении вреда) охватываются условиями правового института задержания преступника. Сюда же относятся случаи, когда уклоняющиеся о задержания преступники оказывают работникам милиции и другим лицам, их задерживающим, сопротивление без насилия. Такие действия подпадают под признаки ч. 3 ст. 15 УК УССР.

2. Если во время задержания преступник учиняет насилие на задерживающим, то причинение преступнику вреда подпадает уже под условия правомерности необходимой обороны. В этом случае преступник от пассивных действий переходит к нападению опасному для жизни и здоровья лица, осуществляющего задержание. И вред причиняется задерживаемому, прежде всего, с целью отражения общественно опасного посягательства.

Таким образом, меры по задержанию преступника перестают быть самостоятельными обстоятельствами, исключающими общественную опасность и противоправность деяния, с того момента, когда уклонение от задержания переходит в нападение на лиц, проводящих задержание. Как уже отмечалось, в этом случае уголовно-правовые отношения в связи с задержанием преступника порождают новые правоотношения — в связи с совершением, задерживаемым преступления против лиц, осуществляющих задержание. Виновные не только грубо нарушают нормальную деятельность работников милиции, народных дружинников и отдельных граждан, охраняющих общественный порядок и задерживающих преступников, но и посягают на их жизнь и здоровье. Действия по отражению таких посягательств регулируются уже не нормой права о задержании преступника, а нормой о необходимой обороне. Иными словами, правомерность действий при названных обстоятельствах определяется условиями необходимой обороны, вытекающими из ст. 13 Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик и ст. 15 УК УССР.

Для того чтобы воспрепятствовать задержанию, преступники используют огнестрельное и холодное оружие, отдельные предметы, а также животных. По нашему мнению, причинение вреда животным, которые используются преступниками в качестве орудия, препятствующего их задержанию, должно рассматриваться по правилам ч. 3 ст. 15 УК УССР. Так, инспектор уголовного розыска с двумя дружинниками зашел по двор гражданина Н., изнасиловавшего несовершеннолетнюю, и предложил ему следовать в РОВД. Н. категорически отказался подчиниться законным

требованиям работника милиции и, чтобы уклониться от задержания, напустил на них собаку. Инспектор вынужден был применить оружие. Его действия были признаны правомерными.

Большой ущерб интересам социалистического правосудия причиняется в случаях побега из-под стражи. Под таковым понимается побег во время конвоирования или этапирования, а также побег из зала суда, кабинета работника дознания, следователя, прокурора или из другого места, где лицо (задержанный по подозрению в совершении преступления, обвиняемый, осужденный) временно находится под охраной конвоя. Совершая побег, такое лицо тем самым срывает исполнение судебного приговора. Уклонение от исполнения наказания позволяет ему продолжать преступную деятельность и одновременно отрицательно воздействует на других лиц, порождая у них иллюзию возможности вести, преступный образ жизни и оставаться безнаказанным. В большинстве случаев побеги совершают лица, осужденные за тяжкие преступления, особо опасные рецидивисты.

Задержание этих лиц — прямая обязанность сотрудников органов внутренних дел, осуществляющих их охрану, а также работников милиции.

Что касается применения оружия в случаях задержания преступника, то в уголовном праве это понятие содержится в диспозиции ч. 2 ст. 166 УК УССР (превышение власти при отягчающих обстоятельствах). По нашему мнению, содержание понятия применения оружия, входящего в объективную сторону превышения власти, несколько шире, чем применение оружия при необходимой обороне и задержании преступника. В содержание первого входит как огнестрельное, так и холодное оружие, а в содержание второго — только огнестрельное. Различны и способы их применения. При превышении власти оружие считается примененным, если выстрелы прицельные, если нанесены удары оружием или высказаны угрозы его применения. При превышении власти оружие применяется всегда незаконно. При необходимой обороне и задержании преступника цели иные. Исходя из этого можно заключить, что при необходимой обороне и задержании преступника оружие следует считать примененным, если произведен прицельный выстрел независимо от того, поражена цель или нет, а также, если произведен случайный выстрел, в результате которого наступила смерть или причинены телесные повреждения посягающему лицу, которое уклонялось от задержания, или третьим лицам, не причастным к преступлению. Оружие не считается примененным в случаях приготовления его к стрельбе и демонстрации о целью психологического воздействия на преступника.

Право на насильственное задержание возникает сразу же после совершения побега из-под стражи и оканчивается с прекращением розыска преступника. С этого момента прекращаются

всякие уголовно-правовые и уголовно-процессуальные отношения и лицо не подлежит ни уголовно-процессуальному, ни уголовно правовому задержанию. В случае причинения физического вреда лицу, в отношении которого розыск прекращен, виновный подлежит уголовной ответственности как за умышленное преступление против личности.

II. Причинение преступнику вынужденного вреда допустимо только с целью его задержания. На соблюдение этого условия прямо указывается в ч. 3 ст. 15 УК УССР, т. е. правомерными признаются действия, совершенные «с целью задержания преступника и доставления его соответствующим органам власти». О цели задержания, как необходимом условии причинения вреда преступнику, также говорится в ст. 15 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 26 июля 1966 г. «Об усилении ответственности за хулиганство».

Цель — это тот результат, к достижению которого стремится лицо. Цель достигается посредством совершения определенных действий. При задержании преступника она достигается общественно полезным способом. Вынужденно причиняя физический вред преступнику, сотрудник милиции или другое лицо сознает, что это он делает только с целью задержания. Задерживающее лицо понимает необходимость принимаемых им мер: только такой акцией, возможно, удержать преступника от совершения других общественно опасных деяний и тем самым обеспечить выполнение» задач социалистического правосудия.

Хотя в зависимости от конкретных обстоятельств задержанием преступника глубоко индивидуально, теория и практика выработали определенную методику его проведения. В основу этой методики положены специальные приемы и средства, предназначенные для раскрытия преступлений и задержания преступников при строгом соблюдении социалистической законности. Прежде всего, эффективность задержания достигается благодаря постоянному взаимодействию оперативных работников и следователя при активной помощи общественности. Понимая, что задержание преступника—одна из гарантий быстрого и полного раскрытия преступления, работники милиции, получив сигнал о совершенном преступлении, немедленно выезжают на место происшествия и преследуют преступника по горячим следам. Если преступник проявляет активность в целях достижения преступного результата и его действия опасны для жизни и здоровья окружающих, то меры по задержанию преступника становятся безотлагательными.

При проведении операции по захвату преступников цель задержания трансформируется в социальную и профессиональную потребность. Удовлетворение этих потребностей связано с большим эмоциональным перенапряжением. Высокие чувства профессионального долга, стремление защитить государственные, общест-

венные и личные интересы порой переплетаются с чувством опасности, жалости и даже страха. В таких стрессовых ситуациях от работника милиции требуется сохранить верность служебным принципам и ясность ума, подчинить свои чувства и стремления поставленной цели — задержать преступника. Если же эмоции не мобилизуют духовные силы на достижение поставленной цели, можно допустить ошибку: причинить необоснованный вред как задерживаемому, так и задерживающему.

Для того чтобы причиненный преступнику физический вред был признан правомерным, необходимо установить, что он причинен только с целью задержания. Причинение вреда без цели задержания должно рассматриваться как обычное преступление против личности, а если такой вред причиняется должностным лицом, то такие действия, на что уже указывалось, должны дополнительно квалифицироваться как превышение власти.

III. Вред, причиняемый преступнику в целях его задержания, должен, быть вынужденным. Вынужденность вреда означает, что насилие при задержании признается правомерным только в. тех случаях, когда иным способом нельзя было задержать преступника. На вынужденность причинения вреда преступнику, как на правомерный акт, указывается в ст. 15 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 26 июля 1966 г. «Об усилении ответственности за хулиганство», а в ч. 3 ст. 15 УК УССР говорится, что правомерными признаются действия с целью задержания преступника, «если они были необходимы...». «Вынужденность» или «необходимость»—понятия оценочные, и определять их приходится зачастую в условиях, когда времени на обдумывание не остается. В этом специфика такой оценки и ее большая сложность. Огромная ответственность ложится на лиц, принявших решение задержать преступника путем причинения ему вреда. Но какими бы ни были эти действия, они всегда должны быть справедливыми и законными. Поэтому, принимая решение о задержании преступника путем причинения ему вреда, обязательно нужно учитывать обстоятельства, наличие которых исключает неправомерность таких действий, а именно: а) характер и степень общественной опасности совершенного деяния. Чем выше характер и степень общественной опасности, тем более тяжкое преступление совершено. В свою очередь, тяжесть совершенного деяния характеризует степень опасности виновного. Лица, совершившие государственные преступления, убийства, разбойные нападения, изнасилование, хулиганство с применением оружия, подлежат немедленному задержанию и изоляции от общества; б) личность задерживаемого. Чем большую опасность для общества представляет лицо, совершившее преступление, тем более решительные меры к нему могут быть приняты в случае укло-

нения от задержания. Убийцы, насильники, особо опасные рецидивисты и другие лица, совершившие тяжкие преступления, созна вая, что их ожидает суровое наказание, идут на самые крайние меры, только бы избежать задержания.

Особую опасность для общества представляет совершение преступлений рецидивистами. Антисоциальная установка преступ ника-рецидивиста формируется в процессе неоднократного совершения преступлений;

в) поведение задерживаемого. Характер поведения лица, застигнутого на месте преступления, сразу же после его совершения или находящегося в розыске, в момент задержания обычно соответствует тяжести совершенного деяния. Чем более тяжкое преступление совершено, тем активнее противодействие лица в момент его задержания.

Иногда лица, застигнутые при совершении не тяжких преступлений, оказывают задерживающим упорное сопротивление, угрожают их жизни и здоровью, проявляют агрессивность к окружающим. Поэтому примененное к ним физическое воздействие также правомерная, вынужденная мера.

Таким образом, при задержании преступников всегда нужно оценивать поведение каждого из них. Если лицо, совершившее тяжкое преступление, не оказывает сопротивления и добровольно сдается или оказывает сопротивление, которое может быть легко подавлено, то, естественно, применять физические меры воздействия к нему незачем. Если же сопротивление лица носит активный характер, отличается настойчивостью и упорством, то к нему вынужденно применяется сила, вплоть до причинения вреда.

Некоторые ученые считают, что «лишение жизни при задержании преступника не может рассматриваться в качестве акта задержания преступника, ибо лишение жизни не может служить целям осуществления правосудия над преступником»³¹. Однако «привлечение виновного к уголовной ответственности — не единственная цель задержания. Последнее необходимо для того, чтобы лишить преступника возможности продолжать его антиобщественную деятельность. Кроме того, причинение смерти нередко является результатом действия, при помощи которого лицо намерено было лишь задержать преступника, лишить его возможности скрыться»³².

IV. Причиненный преступнику вред должен соответствовать характеру и опасности посягательства и обстановке задержания преступника. В ч. 3 ст. 15 УК УССР прямо сказано, что действия с целью задержания преступника признаются правомерными, если они «соответствовали опасности посягательства и обстановке задержания преступника».

Как при необходимой обороне, так и при задержании закон: формально, а на основе оценочных критериев отграничивает превышение мер, необходимых для задержания, от правомерного причинения вреда преступнику. В этом сложность понимания настоящего вопроса.

Определение правомерности мер, необходимых для задержания,—всегда вопрос факта, обстоятельств конкретного события. в этом случае необходимо учитывать обстоятельства, относящиеся личности задерживаемого, обстановке задержания, личности лица, производящего задержание.

При характеристике задерживаемого следует обращать внимание на характер и степень общественной опасности совершенного им деяния, его пол, возраст, физическое состояние, а также вооружен ли он, не находится ли в состоянии алкогольного или наркотического опьянения, агрессивен ли, имеет ли судимость, и т. д. На интенсивность принимаемых мер соответствующее влияние указывают характер и опасность поведения задерживаемого лица. Слово «характер» указывает на активность или пассивность поведения преступника в момент задержания (подчинился ли он законным требованиям, если нет, то каким способом пытался уклониться: убегал или оказывал сопротивление). «Опасность поведе-ния» уже определяется агрессивностью преступника к окружаю-щим и лицам, которые его задерживают.

В одном случае преступник уклоняется от задержания путем побега с места преступления, во втором, будучи задержанным,. пытается освободиться, оказывая при этом физическое сопротивление, а в третьем—даже посягает на жизнь и здоровье лиц, которые его задерживают. Последний способ уклонения, представляя собой наиболее опасное поведение преступника в момент его задержания, естественно, требует принятия энергичных мер, вплоть до применения оружия.

Определяя правомерность действий, необходимых для задержания, следует также изучить сведения, касающиеся личности работника правоохранительного органа или гражданина, производящих насильственную акцию. В этом случае необходимо выяснить: возраст, состояние здоровья, образование, темперамент задерживающего, то, был ли он трезв, знал ли, какое преступление совершил задерживаемый, угрожала ли его жизни или здоровью при задержании реальная опасность, мотивы действий, направленных на задержание, возможно ли было задержать преступника без причинения ему вреда, и др.

На необходимость изучения личности задерживающего, причинившего чрезмерный вред посягающему, указывается в постановлении пленума Верховного суда СССР от 16 августа 1984 г.

«О применении судами законодательства, обеспечивающего право на необходимую оборону от общественно опасных посягательств» ³³.

На такой же позиции стоит и Верховный суд Германской Демократической Республики. По уголовному делу М. он указал: «При решении вопроса — было ли здесь превышение пределов необходимой обороны или умышленное преступление, нужно исходить не только из тех повреждений, которые были причинены нападающему, а учитывать все обстоятельства происшедшего. Необходимо установить, мог ли обороняющийся совершить умышленное преступление? Для этого следует изучить его образ жизни, истребовать характеристики, допросить лиц, которые его знают»³⁴.

Практика свидетельствует, что чем опаснее совершенное преступление, чем агрессивнее действия лица в момент его задержания, тем более интенсивные меры могут быть к нему применены. С учетом объективных и субъективных факторов конкретного случая допускается даже несоответствие между опасностью совершенного деяния и мерами, принимаемыми к преступнику. Сказанное означает, что лицо, проводящее задержание, вправе принимать более решительные и эффективные меры, направленные на задержание преступника, отличающегося агрессивным поведением. Только с учетом объективных обстоятельств происшедшего, характеристик личностей задерживаемого и задерживающего можно правильно судить о правомерности или неправомерности причинения вреда преступнику. Здесь, как и при необходимой обороне, следует руководствоваться п. 8 постановления пленума Верховного суда СССР от 16 августа 1984 г. «О применении судами законодательства, обеспечивающего право на необходимую оборону от общественно опасных посягательств», где сказано: «Решая вопрос о наличии или отсутствии признаков превышения пределов необходимой обороны, суды должны учитывать не только соответствие или несоответствие средств защиты и нападения, но и характер опасности, угрожавшей оборонявшемуся, его силы и возможности по отражению посягательства, а также все иные обстоятельства, которые могли повлиять на реальное соотношение сил посягавшего и защищавшегося (количество посягавших и оборонявшихся, их возраст, физическое развитие, наличие оружия место и время посягательства и т. д.). При совершении посягательства группой лиц обороняющийся вправе применять к любому из нападающих такие меры защиты, которые определяются опасностью и характером действий всей группы» ^Зб.

Глава 3. ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА ПРЕВЫШЕНИЕ МЕР,

НЕОБХОДИМЫХ ДЛЯ ЗАДЕРЖАНИЯ ПРЕСТУПНИКА

Согласно ст. 54 Конституции Союза ССР, «гражданам гарантируется неприкосновенность личности. Никто не может быть подвергнут аресту иначе как на основании судебного решения или с санкции прокурора» ³⁶. Нарушение этого конституционного права строго карается по советским законам. Однако лицо, совершившее преступление, лишается некоторых прав, присущих каждому гражданину. В целях борьбы с преступностью ему может быть причинен определенный имущественный и физический вред. И такие действия при определенных условиях исключают общественную опасность и противоправность деяния. В этих случаях речь идет о правомерном задержании. Если же условия действий, совершаемых для задержания преступника, нарушаются, будет неправомерное задержание. Лица, допустившие их, подлежат уголовной ответственности: в одном случае за умышленные преступления против личности или за превышение власти, в другом — за превышение мер, необходимых для задержания преступника.

Определение превышения мер, необходимых для задержания преступника, дано в ч. 3 ст. 15 УК УССР и в п. 3 постановления пленума Верховного суда СССР от 16 августа 1984 г. «О применении судами законодательства, обеспечивающего право на необходимую оборону от общественно опасных посягательств». В этом пункте указывается, что уголовная ответственность за причинение вреда задержанному может наступить лишь при условии, если такие действия не являлись необходимыми для задержания, явно не соответствовали характеру и опасности посягательства³⁷. В ст. 15 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 26 июля 1966 г. не говорится, в каких действиях выражается превышение мер, необходимых для задержания преступника.

Таким образом, УК УССР и постановление пленума Верховного суда СССР превышение мер, необходимых для задержания преступника, определяют как явное несоответствие характеру и опасности посягательства и обстановке задержания. Понятие «явное несоответствие» носит оценочный характер и определяется индивидуально в зависимости от обстоятельств каждого факта. Одни и те же меры по задержанию в одних условиях могут признаваться правомерными, а в других — квалифицироваться как чрезмерные.

Явное несоответствие выражается в двух видах превышения мер, необходимых для задержания преступника: причинении преступнику вреда, явно не вызываемого необходимостью, и причинении вреда, явно несоразмерного с характером и опасностью совершенного преступления. В первом случае вред преступнику причитается хотя и с целью его задержания, но не вынужденно, т. е.

вред был или ненужен или чрезмерен. В этих условиях можно было задержать преступника, не причиняя ему физического вреда, или если нужно было причинить вред, то не такой тяжкий. Во втором случае вред преступнику причиняется хотя и с целью задержания и вынужденно, но явно не соответствует опасности совершенного преступления. Не будет оснований для причинения физического вреда преступникам с целью их задержания, если они совершили деяния, не представляющие большой общественной опасности.

О превышении мер, необходимых для задержания, можно говорить лишь тогда, когда совершено общественно опасное деяние, когда преступник уклоняется от задержания, когда вред причиняется с целью задержания. Если же одно из этих условий отсутствует, причинение вреда задерживаемому будет квалифицироваться как умышленное преступление против личности. В случае совершения такого деяния должностным лицом требуется еще дополнительная квалификация по статье о превышении власти.

В Основах уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик и в УК УССР нет статьи, предусматривающей уголовную ответственность в случае превышения мер, необходимых для задержания преступника. Поскольку ч. 3 ст. 15 УК УССР. причинение вреда преступнику, уклоняющемуся от задержания, приравнивает по правовым последствиям к необходимой обороне, то и превышение мер, необходимых для задержания преступника, должно влечь уголовную ответственность по ст. 97 и 104 УК УССР, т. е. как за превышение пределов необходимой обороны. Поэтому при анализе рассматриваемых составов необходимо исходить из содержания названных статей и их места в системе уголовного кодекса.

Прежде всего, превышение мер, необходимых для задержания преступника, как и превышение пределов необходимой обороны, является преступлением против личности, независимо от того, кем производится задержание—гражданином или должностным лицом. Характер и степень общественной опасности этих действий ниже, чем деяний, не связанных с превышением мер, необходимых для задержания. Как и при необходимой обороне, они признаются обстоятельством, смягчающим ответственность. Но в ст. 33 Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик (ст. 40 УК УССР), в отличие от превышения пределов необходимой обороны, в числе обстоятельств, смягчающих ответственность, эти действия не предусмотрены.

По нашему мнению, такое положение не полностью отвечаем целям и задачам уголовно-правового института задержания преступника. Указанные действия регламентированы частью 3 ст. 15 УК УССР, и они должны найти свое полноправное место и среди

обстоятельств, смягчающих ответственность. В связи с этим было бы целесообразным дополнить п. 5 ст. 33 Основ уголовного законодательства (ст. 40 УК УССР), сформулировав его в следующей редакции: «Совершение преступления при превышении необходимой обороны или превышении мер, необходимых для задержания преступника». Внесенное в законодательство изменение согласовывалось бы с понятием преступления и служебной ролью института задержания преступника.

Основанием для смягчения ответственности в этом случае является: цель задержания преступника, стремление защитить государственный, общественный строй и социалистический правопорядок от общественно опасного деяния потерпевшего, а также характеристика общественной опасности потерпевшего. В такой ситуации потерпевший выступает также в роли обвиняемого, общественная опасность деяния которого и послужила правовым основанием для его задержания. Преступник признается потерпевшим только при нарушении условий задержания, когда ему причиняется чрезмерный вред. Но признание преступника потерпевшим не освобождает его от уголовной ответственности и наказания за деяния, совершенные до или в момент задержания. При назначении наказания суд может лишь учитывать причиненный преступнику чрезмерный вред в ряду смягчающих обстоятельств.

1. ХАРАКТЕРИСТИКА ЛИЧНОСТИ УКЛОНЯЮЩЕГОСЯ

ОТ ЗАДЕРЖАНИЯ

Среди общественных отношений социалистического общества особое место занимают уголовно-правовые отношения в связи с задержанием преступника. Они служат задачам социалистического правосудия. В их содержание входит возложение обязанностей на правоохранительные органы установить и задержать лиц, совершивших общественно опасные деяния, вплоть до причинения им физического вреда. Но такие действия должны осуществляться только в строгом соответствии с уголовным и уголовно-процессуальным законом. Всякое отступление от закона при осуществлении функций по задержанию превращают общественно полезные действия в социально вредные. Таким образом, охраняя социалистические общественные отношения в целом, законодатель ставит под свою защиту и многообразие их особенностей. Советскому строю глубоко чужды человеконенавистнические "теории" правомерности лишения жизни тяжело больных, калек и других физически и социально «неполноценных» членов общества. В антагонистическом обществе еще в древности существовала целая категория людей, признанных бесправными и не пользовавшихся охраной государства. Так, в рабовладельческом общест-

ве господствовал взгляд на раба как на говорящее орудие. В. И. Ленин писал: «...Рабы... не только не считались гражданами, но и людьми... Закон об убийстве, не говоря уже о других законах охраны человеческой личности, не относился к рабам. Он защищал только рабовладельцев, как единственно признававшихся полноправными гражданами»³⁸. В феодальном обществе крепостные крестьяне по существу не имели никаких личных и имущественных прав. При капитализме жизнь и здоровье человека охраняются постольку, поскольку это необходимо для поддержания экономических отношений и буржуазного правопорядка. В Соединенных Штатах Америки, самом развитом капиталистическом обществе современности, в последнее десятилетие во все возрастающих масштабах применяются, множатся и развиваются меры превенции, официальной целью которых является предупреждение преступлений путем социального воздействия на некоторые категории лиц с учетом «особых свойств» их личности. К мерам превенции, или безопасности, в частности, относятся меры медицинского воздействия в отношении тех заключенных, которые, с точки зрения тюремной администрации, обнаруживают признаки «опасного поведения». Так, по уголовному кодексу Калифорнии эти меры именуются «органической терапией», под которой понимается довольно широкий круг методов и средств медицинского воздействия на поведение человека, начиная от «лечения» транквилизирующими медикаментами и кончая такими нейрохирургическими операциями, как лоботомия (удаление участков головного мозга), вживление электродов в мозговое вещество. Подобные методы борьбы с неугодными лицами являются грубейшим нарушением основных прав и свобод человека, закрепленных в широко признанных международных документах, к примеру, в Международном пакте о гражданских и политических правах человека, ст. 7 которого гласит: «Никто не должен подвергаться пыткам или жестокому, бесчеловечному или унижающему его достоинство обращению или наказанию. В частности, ни одно лицо не должно без его свободного согласия подвергаться медицинским или научным опытам» ³⁹.

Только в социалистическом обществе ликвидированы все условия отчуждения человека. Советское уголовное право охраняет его как совокупность всех общественных отношений и как биологическое существо. По советскому законодательству уголовно-правовой охране в равной мере подлежит жизнь и здоровье любого человека независимо от его возраста, физических и моральных качеств, а также от правового положения в обществе. Убийством признается как лишение жизни молодого, полного сил и здоровья человека, так и лишение жизни человека, безнадежно больного или психически неполноценного. Для квалификации, убийства или причинения телесного повреждения не имеет зна-

чения, по отношению к кому совершены эти деяния: по отношению к честным советским гражданам или по отношению к преступникам. Все они являются носителями определенных общественных отношений, охраняемых законом. Правовая охрана их служит целям укрепления нашего социалистического строя, способствует росту материального богатства Советской страны.

Социальная и природная стороны человека взаимосвязаны, и отделять их друг от друга нельзя. Поэтому объектом преступлений — убийства, причинения тяжких телесных повреждений при превышении мер, необходимых для задержания, являются общественные отношения в связи с задержанием преступника, а также его жизнь и здоровье.

В системе советского уголовного права объекты защиты подразделяются по их ценности. Чем большую ценность представляют объекты, тем более строгая уголовная ответственность устанавливается при посягательстве на них. Наибольшую ценность в социалистическом обществе представляет человек. Его жизнь, здоровье, духовное богатство, права и свободы всесторонне охраняются уголовным законодательством в строгом соответствии с социалистическими интересами и коммунистическими идеалами. Это значит, что уголовное право ставит под свою защиту человека с точки зрения его общественной сущности и с точки зрения его» физической целостности. При этом более строго охраняются важнейшие блага человека —жизнь и здоровье. Они выступают в качестве самостоятельных объектов охраны, а также входят в другие объекты уголовно-правовой защиты.

Но жизнь и здоровье человека не являются какой-то всеобщей абстракцией. Они выступают объектом уголовно-правовой охраны именно потому, что личность неотделима от социалистических общественных отношений, на которые одновременно совершается посягательство. Ценность жизни или здоровья тем выше, чем значительней совокупность общественных отношений, подвергавшихся посягательству. Так, при умышленном убийстве, умышленном¹тяжком телесном повреждении жизнь и здоровье честных советских людей обладают большей социальной ценностью, чем лишение жизни, нанесение телесных повреждений посягающему лицу или преступнику, уклоняющемуся от задержания. Уголовный закон берет под свою защиту жизнь и здоровье граждан с учетом не только природных свойств человека, но и его социальной значимости. При этом необходимо иметь в виду, что личность преступника, в отличие от личности другого человека, характеризуется общественной опасностью, которая уже проявилась в совершенном им преступлении и может проявиться в его поведении в момент задержания. В то же время в случае неправомерного причинения ему вреда общественно полезные действия, направленные на задержание преступника, превращаются в свою противополож-

ность, т. е. становятся общественно вредными. Как при совершении любого общественно опасного деяния, так и этого, государство вынуждено брать под свою защиту все те объекты, против которых направлено общественно опасное действие, в частности жизнь и здоровье преступника, представляющих определенную социальную ценность в данных условиях.

Хотя понятие «ценность» объекта уголовно-правовой охраны носит абстрактный характер, и она не подлежит точному математическому измерению, тем не менее, величина ее прямо зависит от общественных отношений, возникших в связи с наличием этих объектов, и от функций норм уголовного права, которые регулируют правоотношения.

Если речь идет о преступнике, уклоняющемся от задержания, то в возникших уголовно-правовых отношениях он обязан понести наказание за содеянное, а правоохранительные органы — принять все необходимые меры, направленные к его установлению и задержанию, вплоть до причинения ему вреда для обеспечения условий выполнения задач социалистического правосудия. Норма права о задержании преступника обязывает к этому милицию и гарантирует правомерность действий ее работников при соблюдении ими условий насильственного задержания.

Следовательно, ценность объекта уголовно-правовой охраны при превышении мер, необходимых для задержания, прямо зависит от характера и степени общественно опасного деяния, личности преступника, его поведения в момент задержания и от соблюдения условий правомерности причинения ему вреда. Иными словами, ценность данного объекта охраны носит условный характер. Этим, в отличие от безусловных ценностей других объектов уголовно-правовой охраны личности, значимость ее намного снижена. Указанное снижение значимости ценности объекта находит свое выражение в санкции уголовно-правовой нормы, охраняющей его. Так, санкции норм права (ст. 97 и 104 УК УССР), защищающих жизнь, здоровье лиц — составляющие ценность условного объекта, предусматривают лишение свободы от одного до трех лет, а санкции норм права (ст. 93, 94 и 101 УК УССР), и охраняющих те же человеческие блага, но составляющие безусловную ценность объекта, предусматривают лишение свободы до пятнадцати лет и даже высшую меру наказания.

Социальная ценность рассматриваемого объекта уголовно-правовой охраны — понятие не только условное, но и не стабильное. В зависимости от конкретных обстоятельств она может резко меняться — то возвышаясь до уровня безусловной ценности объекта охраны личности (причинение вреда преступнику при отсутствии оснований к задержанию квалифицируется как обычное преступление против личности), то снижаясь до минимума, выходя из сферы уголовно-правовой защиты (правомерное причинение вреда

уклоняющемуся от задержания преступнику). Такое непостоянство уровня ценности объекта, способность ее быстро превращаться в свою противоположность — антиценность создает определенные сложности на практике. Они возникают уже в самом начале задержания, когда в зависимости от условного или безусловного характера ценности личности преступника принимается решение о возможности причинения ему вреда.

Для того чтобы избежать ошибок при осуществлении этой акции, работник милиции и другие лица, производящие задержание, обязаны хорошо уяснить характер и степень общественной опасности деяния преступника и определить, является ли оно основанием для принятия столь ответственного решения и какие необходимо соблюсти при этом условия. А следственные и судебные работники, дающие правовую оценку причинения вреда преступнику, помимо глубокого юридического анализа содеянного не должны забывать и того эмоционального состояния, которое охватывает лиц, вступающих в схватку с преступником.

Таким образом, в основу правильной оценки содеянного должно быть положено материальное понимание преступления, определение социальной ценности защищаемых благ и соблюдение требований закона о правомерности причинения вреда. В отличие от нашего законодательства в ряде буржуазных стран для признания или непризнания ценности защищаемых благ вовсе не требуется соблюдение всех этих условий. Например, согласно «теории» взвешивания благ и интересов, которая нашла свое отражение в уголовном законодательстве ФРГ, менее ценное благо может быть принесено в жертву более ценному. В соответствии с этой «теорией» может быть оправдан любой произвол и насилие в отношении трудящихся, лишь бы это служило интересам господствующих классов. В правовом институте необходимой обороны ФРГ «ярко проявляется противопоставление интересов отдельной личности и публичных интересов в буржуазном обществе, а также забота о незыблемости буржуазного строя и буржуазных порядков» ⁴⁰.

Советская правовая наука отвергает подобный подход к определению ценностей защищаемых благ, так же как и «теорию» лишения жизни человека под предлогом его бесполезности для общества. Советское уголовное законодательство, охраняя жизнь и здоровье советских граждан, исходит из того, что они неотделимы от социалистических общественных отношений и являются источником всех богатств страны. Их ценность определяется от- ношением к социалистическому строю, объединяющему все классы и социальные группы. И независимо от того, каков уровень ценности личности того или иного гражданина, советский уголовный закон надежно охраняет каждого из них от любых посягательств, в том числе и от превышения мер, необходимых для за-

держания. Это прямо вытекает из задач уголовно-правовой охраны, предусмотренной ст.1 Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик.

Аргументируя аспекты ценностного подхода к охране личности, ученые по-разному определяют ее ценностную характеристику. Так, П. В. Замосковцев пишет, что «в социалистическом обществе высшей, абсолютной ценностью является его творец — человек. Все остальные ценности относительны»⁴¹.

Иной позиции по этому вопросу придерживался Ю. А. Демидов. По его мнению, жизнь и здоровье человека — объекты относительной ценности. К объектам абсолютной ценности он относил советский государственный и общественный строй, государственную безопасность, общественный порядок и др. Он считал, что «при защите абсолютных ценностей от общественно опасного посягательства допустимо применение любых мер, связанных с причинением вреда посягающему, необходимых и достаточных для пресечения начавшегося посягательства» ⁴².

С таким подходом к определению ценности личности и ее важнейших благ как объекта уголовно-правовой охраны согласиться нельзя. В социалистическом обществе личность и ее жизнь представляют максимальную ценность. Они неотделимы от государственных и общественных интересов. Это единство вытекает из самой природы социалистического общества. Охрана личности человека и его жизни имеет такое же значение для социалистического права, как и охрана общественного строя и правопорядка. Об этом прямо говорится в ст. 13 Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик и в ст. 15 УК УССР.

Указывая на недопустимость противопоставления личных интересов общественным, пленум Верховного суда СССР отмечал, что «иногда суды неправильно считают, что граждане вправе осуществлять необходимую оборону лишь при посягательстве на них самих, тогда как законодательство о необходимой обороне распространяется и на случаи защиты интересов Советского государства, социалистической собственности, общественного порядка, жизни, чести и достоинства других граждан» ⁴³.

Кроме того, при защите от общественно опасного посягательства допустимо применение не любых мер, связанных с причинением вреда посягающему, а только таких, которые соответствуют условиям, предусмотренным ст. 15 УК УССР. В противном случае можно невольно стать на позицию безусловной необходимой обороны и безусловного причинения вреда уклоняющемуся от задержания преступнику.

Как правильно подчеркивает А. В. Кузнецов, «в социалистическом обществе личность, ее важнейшие интересы: жизнь, здоровье, свобода, достоинство и другие — рассматриваются как самые выс-

шие человеческие ценности. Поэтому их охрана является одной из главных задач советского уголовного права» ⁴⁴.

Нужно отметить, что лицо, совершившее преступление и уклоняющееся от задержания, при определенных условиях не теряет своей социальной ценности. Как было указано, степень ее может быть только снижена. Точно так же она уменьшается в объектах уголовно-правовой охраны лица, характеризующегося виктимным поведением. Например, ввиду уменьшения социальной ценности охраняемых объектов законодателем несколько снижена ответственность за умышленное убийство и причинение телесных повреждений в состоянии сильного душевного волнения (ст. 95, 103 УК УССР). Однако как в первом, так и во втором случаях социальную ценность человека относить ко второстепенным объектам уголовно-правовой охраны было бы неправильным.

Из всего изложенного можно заключить, что объектом преступного превышения мер, необходимых для задержания преступника, является его жизнь и здоровье. Несмотря на общественную опасность этой личности, она представляет определенную социальную ценность и потому находится под защитой уголовно-правовой меры о задержании. Причинение преступнику вреда допускается только в строго определенных случаях, регламентированных ч. 3 ст. 15 УК УССР. Это указывает на условный характер ценности благ личности преступника. Личность преступника как объект уголовно-правовой охраны нельзя отрывать от общественных отношений, носителем которых он является.

При превышении мер, необходимых для задержания преступника, общественные отношения по поводу его уклонения от наказания в связи с неправомерностью действий претерпевают определенные качественные изменения. Хотя при реализации этих отношений цель достигается, однако средства, избранные для этого, не оправдываются. Иными словами, преступник задержан, но причинение ему вреда не вызывалось необходимостью. Если преступнику причиняется чрезмерный вред, в результате которого он погибает, то уголовно-правовые отношения вообще разрываются, остаются нереализованными. На смену им приходят новые уголовно-правовые отношения, при которых уже лицо, превысившее меры, необходимые для задержания, обязано понести наказание. Тем самым происходит качественное изменение уголовно-правовых отношений, связанных с задержанием преступника. Следовательно, им причиняется определенный вред, и они также являются объектом превышения мер, необходимых для задержания преступника.

Подводя итог сказанному, можно сделать вывод, что объектом преступного превышения мер, необходимых для задержания преступника, являются общественные отношения в связи с задержанием преступника, а также его жизнь и здоровье. Личность

преступника, будучи объектом уголовно-правовой охраны, характеризуется биопсихическими и социальными качествами. Социальная ценность их ограничена степенью общественно опасного деяния, по поводу которого возникло уголовно-правовое отношение, и характером поведения задерживаемого лица.

2. ПРИЗНАКИ ПРЕВЫШЕНИЯ МЕР, НЕОБХОДИМЫХ

ДЛЯ ЗАДЕРЖАНИЯ ПРЕСТУПНИКА

Понятие превышения мер, необходимых для задержания преступника, вытекает из ч. 3 ст. 15 УК УССР. Объективная сторона рассматриваемого преступления выражается в причинении преступнику вреда хотя и с целью задержания, но явно выходящего за пределы того вреда, который допустимо было причинить в данной обстановке, или в причинении преступнику вреда хотя и вынужденного, но явно несоразмерного с характером и опасностью преступления, которое явилось основанием для задержания.

Сущность причинения чрезмерного вреда выражается в нанесении ущерба охраняемому законом объекту: жизни и здоровью преступника и правоотношениям в связи с его задержанием. При совершении неправомерной акции общественно полезные действия, направленные на задержание преступника, превращаются в свою противоположность — общественно опасные деяния. Социальная ценность причинения вреда преступнику становится антиценностью.

Характер и степень общественной опасности рассматриваемого преступления определяются тем излишним вредом, который причиняется личности преступника. Хотя качественные и количественные показатели этих деяний ниже, чем общественная опасность деяний, предусмотренных ст. 93, 94, 101 УК УССР, тем не менее, законодателем они отнесены к признаку преступления, представляющего определенную опасность для общества. Исходя из вреда, причиненного объекту, неправомерное лишение жизни преступника по своему характеру содержит больше общественной опасности, чем нанесение ему тяжких телесных повреждений. В то же время убийство при превышении мер, необходимых для задержания преступника, по характеру общественной опасности ниже, чем обычное убийство и даже умышленное причинение тяжкого телесного повреждения без смягчающих обстоятельств. Чем выше уровень социальной значимости охраняемых объектов, тем больше общественная опасность посягательства на них.

Одинаковое по характеру общественной опасности превышение мер, необходимых для задержания преступника, может быть совершено различными способами, в разных местах и обстановке. В таком случае можно говорить, что два убийства, совершенных

при превышении мер, необходимых для задержания преступника, одинаковы по характеру общественной опасности деяний, но различны по степени насилия и отличаются большей или меньшей опасностью обстановки, в которой совершались эти неправомерные акции. Чем интенсивнее избирались неправомерные средства и чем опаснее была обстановка не только для задерживаемого, но и для окружающих, тем степень общественной опасности совершенного убийства была выше. Хотя в этих случаях деяния квалифицируются по ст. 97 УК УССР, однако при назначении наказания суд может учесть различную степень их общественной опасности. Установление степени общественной опасности превышения мер, необходимых для задержания преступника, нужно следственным органам для решения вопроса о возможности применения мер общественного воздействия к правонарушителю.

Способ совершения преступления, средства, применяемые для задержания, и обстановка, в которой осуществлялась неправомерная акция, находятся в тесной взаимосвязи. Для правильного определения объективной стороны анализируемого преступления их необходимо рассматривать сначала в отдельности, а затем в совокупности. Сами по себе средства, применяемые для задержания, еще ни о чем не говорят. Только с учетом конкретной обстановки можно точно решить, было ли здесь вынужденное причинение вреда или избранные для этого средства явно не соответствовали обстановке задержания. В самом деле, применение огнестрельного оружия в одной обстановке может быть признано правомерным, а в другой — нет. Это имеет большое практическое значение.

Например, работник милиции в ночное время пытался задержать четырех преступников, совершивших злостное хулиганство. Находясь в нетрезвом состоянии, преступники не только не подчинились его законным требованиям, но и, напротив, напали на него и ножом ударили в бедро. Находясь в окружении хулиганов,. работник милиции с целью самозащиты и задержания преступников вынужден был применить оружие: один из них был ранен. Приняв во внимание только факт применения оружия, без учета обстановки, в которой находился работник милиции, следователь прокуратуры необоснованно привлек его к уголовной ответственности по ст. 101 УК УССР. Народный суд, допустив ту же ошибку, сумел лишь переквалифицировать содеянное на ст. 104 УК УССР. Только после вмешательства вышестоящей судебной инстанции уголовное дело было возвращено на дополнительное рас- следование и затем прекращено за отсутствием в действиях работника милиции состава преступления. Этого могло бы не произойти, если бы следственные органы и суд сразу же тщательно исследовали и учли обстановку, в которой находился работник милиции.

«Юридически значимое поведение,— отмечает В. Н. Кудрявцев,— не является изолированным поступком одного индивида, совершенным в отрыве от поведения других лиц и от общества в целом» ⁴⁵. Вот почему для признания несоответствия интенсивности средств и способов, применяемых для задержания, обстановке задержания, следует обязательно учитывать как характер совершенного деяния, так и реальное соотношение сил в момент проведения вынужденной акции. Для привлечения виновного к уголовной ответственности за превышение мер, необходимых для задержания преступника, нужно, чтобы способ и средства, избранные для задержания, явно не соответствовали ни месту, ни времени, ни обстановке задержания. Нет необходимости прибегать к причинению тяжкого вреда преступнику, когда была реальная возможность задержать его, используя, например, приемы самбо. В то же время, если преступник не только уклоняется от задержания, но и учиняет насилие, над работником милиции, принимаемые последним меры вполне оправданны.

Правомерность средств, применяемых для задержания преступника, должна рассматриваться индивидуально в каждом конкретном случае. Только путем глубокого анализа соотношения мер задержания и интенсивности уклонения с учетом конкретной обстановки можно судить о законности вынужденной акции или о превышении принимаемых мер.

В понятие интенсивности уклонения от задержания должны входить такие характеристики поведения преступника, как использование им с целью воспрепятствования задержанию огнестрельного, холодного оружия или других предметов, а также транспортных средств, оказание сопротивления работникам милиции без насилия или с насилием, опасным для жизни и здоровья, и т. д. К обстановке задержания относятся условия, в которых протекало задержание. Обстановку задержания и характеристику поведения задерживаемого необходимо рассматривать во взаимосвязи. Чем энергичнее поведение преступника и чем неблагоприятнее условия задержания, тем принимаемые меры более вынуждены и необходимы.

Превышение мер, необходимых для задержания, может выразиться в причинении преступнику вреда, который заведомо для виновного не следовало причинять в данной конкретной обстановке.

Объективная сторона рассматриваемого состава преступления может выражаться и в причинении преступнику вреда, явно не соответствующего опасности совершенного им преступления. Как отмечалось, один и тот же вид преступления может иметь разную степень общественной опасности, Независимо от степени общественной опасности преступления, оно должно быть раскрыто, а преступник установлен и задержан, Чем выше степень обществен-

ной опасности содеянного, тем более интенсивные меры могут приниматься к преступникам при их задержании. Так, преступникам, которые, взломав сейф, похитили крупную сумму денег или совершили убийство и уклоняются от задержания, может быть причинен физический вред. В то же время вряд ли вызывается необходимостью причинять физический вред преступникам в целях задержания после совершения ими кражи костюма, пальто и тому подобных вещей и предметов, стоимость которых незначительно превышает сумму небольших размеров. Из приведенных примеров видно, что степень общественной опасности этих преступлений разная и при прочих равных условиях причинять преступнику физический вред с целью его задержания во втором случае нет необходимости.

Различна степень общественной опасности одного и того же преступления на стадиях приготовления, покушения и оконченного преступления. При одинаковых условиях лишение жизни преступника на стадии оконченного преступления может быть признано-правомерной акцией, а на стадиях покушения или приготовления — излишней.

Если при задержании причиняется физический вред лицам, совершившим административные проступки, то такие действия рассматриваются как обычное преступление против личности. В этих ситуациях отсутствует всякая уголовно-правовая основа для причинения вреда задерживаемым. Подобным же образом подлежат квалификации действия лиц, которые имели возможность задержать преступников без причинения им физического вреда, но сделали это из мести или других низменных побуждений (самочинная расправа). Если же такие действия допущены представителем власти, они квалифицируются как преступление против личности и превышение власти.

Таким образом, чтобы определить правомерность причинения вреда преступнику, необходимо сначала установить основания для этого, затем уяснить, будет ли соответствовать причиненный вред обстановке и опасности совершенного деяния. Только после этого можно судить о законности или неправомерности вынужденной акции, о том, было ли здесь со стороны задерживающего умышленное преступление против личности или имело место превышение мер, необходимых для задержания преступника. В соответствии с уголовным законодательством УССР наказуемыми признаются только действия, повлекшие смерть преступника или причинившие ему тяжкие телесные повреждения.

На практике возникает вопрос, возможно ли превышение мер, необходимых для задержания преступника, на стадии покушения? Поскольку к уголовной ответственности за превышение таких мер привлекаются только после наступления тяжких телесных повреждений или смерти, выходит, что покушение на это преступление

уголовно не наказуемое. Однако, если для этих целей задерживающий использовал холодное или огнестрельное оружие, которым незаконно владел, то в соответствии со ст. 222 УК УССР он может быть привлечен к уголовной ответственности. В зависимости от конкретных обстоятельств и с учетом того, что оружие использовалось с целью задержания преступника, следственные органы могут в отношении такого лица ограничиться мерами общественного воздействия. Суд же с учетом этих обстоятельств вправе смягчить наказание или вовсе освободить от него, руководствуясь тем, что использование незаконно хранимого оружия в общественно полезных целях либо снижает общественную опасность этого деяния, либо вовсе исключает ее.

Рассматривая объективную сторону превышения мер, необходимых для задержания преступника, следует отметить, что по своей конструкции данный состав материальный: уголовная ответственность за это преступление наступает лишь в случаях причинения задерживаемому тяжких телесных повреждений или смерти. К тяжким телесным повреждениям следует отнести также неизгладимое обезображение лица и душевную болезнь, если они явились следствием ранения. Психическое насилие, угроза причинения телесных повреждений и смерти в объективную сторону анализируемого состава не входят. Такие действия, если они совершаются с целью задержания преступника,— общественно полезная, правомерная акция. Превышение же мер, необходимых для задержания, является общественно опасной акцией. Характер и степень ее указывают на неправомерность этих действий. Однако, как подчеркивалось, специальной нормы права, предусматривающей ответственность за эти действия, нет.

С целью дальнейшего совершенствования уголовного законодательства, активизации правового воспитания граждан и усиления их правовых гарантий в борьбе с преступностью следовало бы внести соответствующие изменения в уголовный кодекс: в статьях 97 и 104 УК УССР по примеру Уголовного кодекса РСФСР 1922 г. предусмотреть ответственность не только за превышение пределов необходимой обороны, но и за превышение мер, допустимых при задержании преступника ⁴⁶. Четкое определение превышения мер, необходимых для задержания преступника, в специальной норме явилось бы гарантией стабильного, единообразного применения законодательства о задержании преступника. Такое положение только бы способствовало дальнейшему укреплению социалистической законности, поскольку «принцип точных составов — один из основополагающих принципов уголовного права и гарантии законности и судебных приговоров» ⁴⁷

3. ОСОБЕННОСТИ СУБЪЕКТИВНОЙ СТОРОНЫ ПРЕВЫШЕНИЯ МЕР,

НЕОБХОДИМЫХ ДЛЯ ЗАДЕРЖАНИЯ ПРЕСТУПНИКА

Особенностью субъективной стороны превышения мер, необходимых для задержания преступника, является то, что психическое отношение виновного лица (задерживающего) к наступившим тяжким последствиям возникает в процессе перехода общественно полезной деятельности в общественно вредную. Сложность такой трансформации заключается в том, что она протекает порой незаметно как для самого виновного, так и для третьих лиц. Ложно понимая необходимость принимаемых мер и находясь в состоянии большого эмоционального перенапряжения, субъект сознает, что только чрезмерным вредом ему удастся задержать лицо и раскрыть преступление. Эмоции как бы подталкивают волю к недозволенному, но «столь необходимому», по мнению виновного. Воля человека, которая до этого так правильно и послушно служила разуму, теперь подчинилась иным намерениям и целям. Эмоции побуждают субъекта уже к общественно вредной деятельности, к принятию мер, несоразмерных ни с обстановкой задержания, ни с опасностью совершенного задерживаемым деяния. Сознавая всю вредность этих мер и предвидя неизбежность или возможность наступления тяжких последствий, субъект тем самым определяет свое психическое отношение к преступному результату. В зависимости от обстановки задержания, тяжести совершенного задерживаемым преступления, его поведения и своего внутреннего состояния субъект может желать или сознательно допускать наступление вредных последствий, а также легкомысленно рассчитывать на их предотвращение либо не предвидеть возможности наступления таких последствий, хотя должен был и мог их предвидеть. В связи с этим вызывает сомнение утверждение тех авторов, которые считают, что во всех без исключения случаях отношение обороняющегося (в данном случае— задерживающего) к наступившим последствиям должно быть или умышленным, или неосторожным. По нашему мнению, более правильную позицию занимает Г. В. Бушуев, допускающий при превышении мер, необходимых для задержания преступника, умышленную или неосторожную форму вины ⁴⁸.

Для того чтобы правильно уяснить субъективную сторону превышения мер, необходимых для задержания преступника, следует четко выяснить мотив и цель этого преступления. Прежде всего, мотив — психологическое понятие, с помощью которого раскрываются внутреннее состояние человека и его поступки. Мотив — внутреннее побуждение человека к какому-нибудь действию. Являясь отражением человеческого сознания, мотив зависит от социальной значимости индивидуума и его духовного мира. В социалистическом обществе мотивы, как правило, побуждают боль-

шинство людей к поступкам, соотносимым с требованиями коммунистической морали и нравственности. Советские люди кровно заинтересованы в том, чтобы повсюду была благотворная нравственная атмосфера, быстрее искоренялись преступления, как явления, чуждые нашему обществу. Мотивы патриотизма и гражданственности порождают желание крепить наш социалистический строй и правопорядок. Готовность в любую минуту вступить в борьбу с правонарушителями, хулиганами, защищать честь и достоинство граждан уже давно стали нормой поведения многих советских людей.

Положительный мотив, как элемент духовного богатства человека, является весьма активным стимулятором служебной деятельности. Руководствуясь мотивами беззаветной преданности народу, Коммунистической партии и Советскому государству, сотрудники милиции сознательно и безупречно выполняют свой служебный долг, неукоснительно соблюдают социалистическую законность. В свою очередь, их сложная и специфичная служба стабилизирует у них мотив коммунистической убежденности. Чем выше идейная убежденность работника милиции, тем больше он осознает ответственность перед партией и государством за результаты своей работы.

«Судья — плохой марксист, не знающий партийных решений, не умеющий достаточно крепко драться за партийные решения, идущий на поводу у местных организаций, не годится» ⁴⁹,— говорил М. И. Калинин. Безусловно, эти слова актуальны и в наши дни. Они в полной мере относятся и к работникам милиции. Там, где способы и средства, избранные для реализации мотивов и стремлений человека, не соответствуют и противоречат им, они способны дискредитировать и саму цель. Мотивы и цели могут быть общественно полезными, а избранные для них поведение, способ действия — общественно опасными. Тогда и последствия такого действия тоже будут общественно опасными. В этом случае мотив поведения трансформируется в мотив преступления.

Защищая интересы Советского государства, общества и личности от общественно опасного посягательства, лицо, производящее задержание преступника, руководствуется мотивами советского патриотизма, сознанием морального и служебного долга. Эти побуждения порождают цель защиты правоохранительных интересов. Достижение ее осуществляется путем вынужденного причинения вреда задерживаемому. Такие мотивы — мотивы положительного поведения — способствуют реализации общественно полезной цели путем выбора определенного варианта мер и средств. Чем важнее цель по охране тех или иных объектов, тем значительнее избираются средства и способы для ее достижения. Субъективное и объективное человеческое поведение характеризует единый волевой процесс, посредством которого достигается

цель. Это выражается в единстве морально-этического и правового содержания. Однако, если мотивы выдержаны в нравственном отношении, а вызванные ими действия противоправны, такое единство нарушается. Это приводит к общественно вредным последствиям. Морально-этические мотивы дискредитируются и с данного момента становятся мотивами преступления. Они вступают в противоречие с тем положительным, общественно полезным свойством, которым сначала была наделена личность. В основе, такого противоречия лежит несоответствие мер, принятых для задержания преступника, обстановке задержания и опасности деяния, совершенного задерживаемым. Мотивы, вызвавшие эти действия, аморальны, антиобщественны. Мотивом превышения мер, необходимых для задержания преступника, является стремление задержать его, не считаясь с тем, что это будет достигнуто путем причинения ему вреда, не вызывавшегося необходимостью. В этом его отличие от мотива мести и самочинной расправы, для которого характерно удовлетворение от причиненного страдания, которое переносит задерживаемый.

Выяснение мотива преступлений, предусмотренных ст. 97 и 104 УК УССР, имеет принципиальное значение для отграничения этих преступлений от обычных умышленных преступлений против личности.

Обращая внимание судов на необходимость выяснения мотивов и цели убийств, пленум Верховного суда Союза ССР в постановлении от 27 июня 1975 г. «О судебной практике по делам об умышленном убийстве» подчеркивал: «Учитывая, что мотивы, цель и способ убийства имеют важное значение для правильной оценки содеянного и назначения наказания, судам необходимо во всех случаях выяснять эти обстоятельства» ⁵⁰.

В отличие от превышения власти или служебных полномочий, где мотив преступления характеризуется ложно понятыми интересами службы, при совершении рассматриваемого преступления должностные лица правильно понимают свои обязанности по защите интересов правосудия, однако выполняют их, не считаясь с тем, что задерживаемому будет причинен вред, не вызываемый необходимостью.

В случаях, когда лицо применяет для задержания такой способ, который заведомо может причинить преступнику чрезмерно тяжкий вред, и оно предвидит как возможность, так и необходимость наступления тяжких последствий,— в таких случаях преступление совершается с косвенным или прямым умыслом. При установлении умышленной формы вины следует исходить из общепринятого в советской теории уголовного права положения о единстве объективных и субъективных свойств преступного деяния. Внешние факторы и внутренние побуждения детерминируют поведение человека, проходя через его сознание и волю.

Указывая на необходимость познания психических процессов человека на основе анализа его поведения, В. И. Ленин подчеркивал: «...По каким признакам судить нам о реальных «помыслах и чувствах» реальных личностей? Понятно, что такой признак может быть лишь один: действия этих личностей...» ⁵¹

Только глубокий анализ объективной стороны рассматриваемого состава дает возможность выяснить, охватывались ли сознанием субъекта общественная опасность деяния и наступивших последствий, а также установить направленность его воли в момент задержания. Это означает прежде всего то, что при умышленном характере применения чрезмерных мер виновное лицо сознает, что оно действует с целью задержания, однако причиняет преступнику вред, явно выходящий за пределы необходимого в данной обстановке либо не соответствующий характеру и опасности посягательства. Следовательно, сознанием виновного лица должно охватываться совершение общественно опасного деяния и наступление вредных последствий. На определенном этапе задержания лицо осознает, что принимаемые им меры перестают быть социально ценными, необходимыми, а причиненный преступнику вред приобретает общественно опасный характер. При этом общественная вредность такого деяния определяется границами объективной стороны превышения мер, необходимых для задержания преступника. Если сознание виновного выходит за пределы этих границ, то объем фактических обстоятельств охватывается признаками состава другого преступления. Например, субъект сознает, что у него нет правовых оснований причинять физический вред задерживаемому лицу, но, несмотря на это, наносит задерживаемому тяжкие телесные повреждения. Такие действия подлежат квалификации не по статье уголовного кодекса, предусматривающей уголовную ответственность за превышение мер, необходимых для задержания преступника, а по статье, предусматривающей ответственность за причинение умышленного тяжкого телесного повреждения. Для квалификации по ст. 97 и 104 УК УССР достаточно, чтобы виновный сознавал общественно опасный характер своего деяния, но вовсе не обязательно, чтобы он сознавал его противоправность.

При умышленной форме вины сознанием субъекта охватывается не только понимание общественно опасного характера превышения мер, необходимых для задержания преступника, но и предвидение того, что в результате этого деяния наступят общественно вредные последствия. Иными словами, виновный сознает, что избранные им для задержания преступника меры и средства общественно опасны и социально вредны, и предвидит, что в случае их применения преступнику будут причинены телесные повреждения или смерть. Сознание и предвидение распространяются на конкретные действия, реальные меры и средства, которые,

по убеждению субъекта, приведут к задержанию путем причинения преступнику излишнего вреда. Поэтому сознанием и предвидением охватывается также и необходимая причинная связь — между избранным способом действия и наступившими общественно опасными последствиями. Если наступившие вредные последствия находятся в случайной причинной связи с действиями виновного, уголовная ответственность исключается. Например, работник милиции сознает и предвидит, что избранный им способ задержания является общественно опасным и может привести к вредным последствиям. Однако тяжкие последствия наступают вследствие не этих действий, а в силу каких-то других случайных обстоятельств (стрелял в преступника, но промахнулся; убегая, последний упал в яму и сломал ногу). Хотя применение оружия не вызывалось необходимостью в данной конкретной обстановке, не это явилось причиной наступления вредных последствий. А для состава преступления превышения мер, необходимых для задержания преступника, нужно не только совершение общественно опасного деяния, но и наступление в результате их вредных последствий. Поэтому в данном случае лицо, неправомерно применившее оружие в целях задержания преступника, уголовной ответственности по ст. 104 УК УССР не подлежит. Если же оно при задержании сознательно использует условия местности в целях причинения вреда преступнику, то наступившие вредные последствия находятся в необходимой причинной связи с общественно опасными деяниями. Так, в случае, когда лицо под угрозой применения оружия вынуждает задерживаемого прыгать с обрыва или в воду и в результате наступают тяжкие последствия, они являются следствием предвиденных общественно опасных действий. Уголовная ответственность исключается, если задерживающий не предвидел и не мог предвидеть наступивших последствий.

При умышленном превышении мер, необходимых для задержания преступника, предвидение лицом общественно вредных последствий может выражаться в сознании неизбежности или в вероятности причинения вреда. В первом случае деяние характеризуется прямым умыслом, во втором —косвенным. При прямом умысле неправомерное причинение вреда преступнику является средством для достижения цели задержания. Виновный желает этого, хотя осознает, что превышает необходимые меры. При косвенном умысле субъект сознательно допускает наступление общественно вредных последствий. Установление прямого и косвенного умысла на практике имеет принципиальное значение: «не установив в деянии прямого или косвенного умысла, нельзя сделать вывода о наличии умышленной вины» ⁵².

На совершение преступления с прямым умыслом может указывать такой способ задержания, как применение оружия с при-

цельным выстрелом по определенному лицу. Действия охватываются косвенным умыслом, если с целью задержания субъект стреляет по убегающим преступникам, допуская при этом наступление тяжких последствий у одного из них.

Второй формой вины при превышении мер, необходимых для задержания преступника, является неосторожность. Если задерживающий предвидит возможность наступления общественно опасных последствий в результате превышения мер, необходимых для задержания преступника, однако легкомысленно рассчитывает на их предотвращение, то такое превышение совершается по неосторожности в виде самонадеянности. Превышая необходимые для задержания меры, субъект предвидит, что своими действиями может причинить задерживаемому тяжкие последствия. Но, в отличие от косвенного умысла, не допускает наступления их, а надеется на то, что они не наступят. Рассчитывая на благоприятный исход, он даже может считать, что его действия носят общественно полезный характер. Такой расчет носит не абстрактный, а конкретный характер. Субъект надеется на определенные силы и обстоятельства для предотвращения вредных последствий. Обстоятельства, на которые рассчитывает субъект, могут быть самыми различными — относиться как к личности самого субъекта, так и к деятельности других лиц. Например, легко ранив уклоняющегося от задержания преступника, лицо надеется, что врачи вызванной им кареты скорой помощи своевременно окажут медицинскую помощь, и смерть потерпевшего не наступит. Однако от потери крови преступник вскоре умирает. В расчет на недопущение тяжких телесных последствий могут браться также поведение потерпевшего и обстановка, в которой происходило задержание. Так, выталкивая пьяного водителя из кабины двигающейся автомашины, лицо рассчитывает, что таким способом сможет его задержать и предотвратить аварию. Однако потерпевший попадает под колесо и погибает. Расчет может строиться и на особенностях мер и средств, используемых при задержании преступника.

На какие бы обстоятельства ни надеялся субъект, он всегда стремится не допустить наступления вредных последствий и рассчитывает не на «авось», не на случайное стечение обстоятельств, а на реальные факты, которые имеются в наличии. Однако этот расчет оказывается легкомысленным, необоснованным, в силу чего наступают общественно опасные последствия.

В отличие от преступной самонадеянности, когда субъект предвидит возможность наступления общественно опасных последствий превышения мер, необходимых для задержания, при преступной небрежности он этого не предвидит, хотя должен был и мог их предвидеть. При преступной небрежности задерживающий ошибочно считает, что его действия по-прежнему остаются общест-

венно полезными. В соответствии с постановлением пленума Верховного суда СССР от 16 августа 1984 г. «О применении судами законодательства, обеспечивающего право на необходимую оборону от общественно опасных посягательств» причинение посягающему при отражении общественно опасного посягательства вреда по неосторожности не может влечь уголовной ответственности.

Обязанность субъекта соблюдать условия правомерности действий, необходимых для задержания преступника, может вытекать из его должностного положения. В частности, работники милиции обязаны твердо знать и строго соблюдать законодательство о необходимой обороне, о задержании преступника и другие специальные акты, регламентирующие эти действия. Нарушая условия правомерности мер, необходимых для задержания преступника, виновный либо неосмотрительно использует более интенсивные средства, не вытекающие из обстановки задержания, либо ошибочно воспринимает тяжесть совершенного преступления, не соответствующего принимаемым мерам. Например, работник милиции применяет оружие в ситуации, запрещающей это делать. Он не может сослаться на то, что порядок обращения с оружием ему не знаком и что в данной обстановке он не понимал, можно ли было ему так поступать. Еще до выхода на службу по охране общественного порядка работник милиции проходит специальную подготовку, инструктаж о порядке действий при задержании преступника в различных ситуациях. Выяснение таких обстоятельств, как степень подготовленности и профессиональный опыт, знание законодательства и ведомственных правил, имеет немаловажное значение для полноты расследования и определения судом наказания. У работников милиции, специально обученных приемам задержания, обязанность предвидения тяжких последствий шире, чем у граждан, поскольку и возможность такого предвидения у них больше.

Если лицо превысило меры, необходимые для задержания преступника, но в сложившейся обстановке не должно было и не могло предвидеть наступление тяжких последствий, оно признается невиновным. Случай (казус), т. е. невиновное причинение общественно опасных последствий, характеризуется полным отсутствием какого-либо психического отношения лица к наступившим последствиям.

Уголовная ответственность не наступит, если лицо не предвидело тяжких последствий, хотя должно было и могло их предвидеть, однако наступившие последствия лежат в рамках необходимости, т. е. в сложившейся ситуации даже умышленное причинение вреда признавалось бы правомерным. Например, если выстрелом из пистолета лицо решило запугать уклоняющегося преступника и тем самым задержать его, но по неосторожности причинило ему ранение, оно не подлежит уголовной ответственности,

поскольку такие действия охватываются условиями правомерности. Хотя выстрел и не был прицельным, он совершен в целях задержания преступника. Воля задерживающего направлялась на то, чтобы приостановить уклонение преступника от задержания путем демонстрации оружия. Наступление же тяжких последствий независимо от того, предвидело их лицо или нет, явилось результатом общественно полезных, необходимых действий.

От превышения мер, необходимых для задержания преступника, следует отличать задержание мнимого преступника (мнимое задержание). При мнимом задержании лицо добросовестно заблуждается относительно личности преступника. Задержание мнимого преступника, так же как и оборона от мнимого посягательства, возникает в результате фактической ошибки. Здесь возможны следующие ситуации:

1) если задерживающий причиняет мнимому преступнику вред, явно превышающий необходимые для задержания меры, он подлежит уголовной ответственности за превышение таких мер;

2) если задерживающий, неправильно сознавая реальность фактических признаков события, которые, исходя из обстоятельств случившегося, мог и должен был сознавать, ответственность наступает как за неосторожное преступление против личности;

3) если задерживающий в конкретных условиях задержания не должен был и не мог предвидеть общественно опасных последствий своего поведения, он не может быть привлечен к уголовной ответственности.

Для того чтобы не допустить ошибки при задержании преступника, необходимо убедиться, что именно этот человек совершил преступление.

4. ХАРАКТЕРИСТИКА ЛИЧНОСТИ ПРЕВЫСИВШЕГО

МЕРЫ, НЕОБХОДИМЫЕ ДЛЯ ЗАДЕРЖАНИЯ ПРЕСТУПНИКА

Субъектами превышения мер, необходимых для задержания преступника, могут быть как должностные лица, так и отдельные граждане. Чаще всего ими бывают работники милиции, народные дружинники, военнослужащие, потерпевшие, очевидцы совершения преступления и др. Необходимо помнить, что право на задержание преступника закон предоставляет всем, однако если для граждан это — моральное право, то для работников милиции, военнослужащих задержание преступника является обязанностью. Невыполнение ее влечет либо дисциплинарную, либо уголовную ответственность по статьям уголовного кодекса о должностных или воинских преступлениях.

Юридические признаки субъекта рассматриваемого преступления такие же, как и при совершении других преступлений. Это фи-

зическое вменяемое лицо, достигшее 14 лет. Однако, в отличие от субъектов иных умышленных преступлений, субъект этого-преступления до превышения мер, необходимых для задержания преступника, выполнял общественно полезную работу, направленную на защиту государственных, общественных и личных интересов. Этим нравственные и социально-психологические свойства его выгодно отличаются от свойств субъектов других преступлений. До случившегося эти лица в течение более или менее длительного времени в силу своего служебного положения, общественных поручений активно участвовали в борьбе с нарушениями общественного порядка. Однако по причинам несдержанности, невнимательности допустили нарушения социалистической законности, приведшие к тяжким последствиям.

По характеру и степени общественной опасности эти действия сходны с превышением пределов необходимой обороны, и лица, допустившие их, по своей социальной значимости имеют много общего между собой. Решение задержать преступника они принимают зачастую в условиях, когда на них не совершено посягательство. Только высокое чувство гражданственности, морального и служебного долга побуждает их к совершению столь ответственного и рискованного действия.

В соответствии со ст. 10 Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик и ст. 10 УК УССР, за убийство и причинение телесных повреждений при превышении пределов необходимой обороны, а следовательно, и при превышении мер, необходимых для задержания преступника, возраст уголовной ответственности установлен с 14 лет.

Представляется, что более правильно этот вопрос решен в УК УзССР, установившем уголовную ответственность за данные преступления с 16 лет. Подростки в возрасте 14—15 лет еще не в состоянии определить основания применения физических мер, необходимых для задержания преступника. При отсутствии жизненного опыта и элементарных правовых знаний они не смогут разобраться в характере и степени общественной опасности деяния, совершенного преступником. Кроме того, в силу своего физического и психического развития у них не хватает мер и средств причинить вред старшим по возрасту лицам, представляющим общественную опасность даже для взрослых. Практика показывает, что от задержания обычно уклоняются лица, совершившие такие тяжкие преступления, как убийство, телесные повреждения, разбои, грабежи и т. д. Стремясь уйти от правосудия, они крайне агрессивно настроены против тех, кто препятствует им скрыться. Поэтому вряд ли будет правильным ориентировать подростков, не достигших 16 лет, вступать в единоборство с опасными преступниками, часто вооруженными. С учетом изложенного целесо-

образно установить уголовную ответственность за превышение мер, необходимых для задержания преступников, с 16 лет.

Естественно, чаще других приходится задерживать преступил- ков работникам милиции. Выполняя свой служебный долг по охране общественного порядка, работники милиции обязаны принимать решительные меры по раскрытию преступлений и задержанию преступников. Действовать они должны быстро и четко, как того требуют ст. 15 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 26 июля 1966 г. «Об усилении ответственности за хулиганство», ст. 15 УК УССР, ведомственные уставы, наставления, инструкции и другие нормативные акты. Невыполнение должностных обязанностей по задержанию преступников, а также ненадлежащее выполнение, выразившееся в чрезмерном причинении физического вреда гражданам,— деяния общественно опасные, одинаково наказуемые советским уголовным законом.

Действия должностных лиц, не выполнивших своего служебного долга по защите охраняемых законом интересов от преступных посягательств, а также по задержанию преступников, могут квалифицироваться по статьям о должностных преступлениях (ст. 165, 166, 167 УК УССР). Если такая квалификация не вызывает возражений, то по вопросу о причинении должностными лицами чрезмерного вреда при необходимой обороне и задержании преступника в юридической литературе единого мнения нет. Так, нельзя согласиться с теми авторами, которые считают, что квалификация действий военнослужащих и представителей власти, причинивших преступнику излишний вред, может быть двоякой. Если вред преступнику причинен при охране объекта, защита которого входила в служебную обязанность военнослужащего или представителя власти, то действия таких лиц следует квалифицировать как должностное преступление. Если же вред причинен при охране личных благ (посягательство на жизнь или здоровье военнослужащего или представителя власти), действия таких лиц следует квалифицировать как превышение пределов необходимой обороны ⁵³.

На позиции более строгой уголовной ответственности работников милиции и других должностных лиц за превышение пределов необходимой обороны и превышение мер, необходимых для задержания преступника, стоят и иные авторы ⁵⁴. В обоснование своей точки зрения они ссылаются на то, что работники милиции и другие должностные лица имеют специальную подготовку по охране общественного порядка и государство к ним предъявляет более высокие требования, чем к рядовым гражданам.

Такие доводы малоубедительны. Коммунистическая партия и Советское государство, требуя от личного состава милиции образцового выполнения своего служебного долга, в то же время проявляет большую заботу о них. Понимая всю сложность и опас-

ность их службы, партийные и советские органы предупреждают о бережном отношении к людям, выполняющим долг по охране общественного порядка и защите граждан от преступных посягательств. Решая вопрос об ответственности работников милиции, никогда не следует забывать, что они, задерживая преступников, часто сами находятся в опасном для их жизни положении. Некоторые авторы почему-то склонны учитывать степень риска при исполнении профессиональных обязанностей другими категориями работников, но не принимают во внимание степень постоянного риска тех, кто борется с преступностью. Поэтому согласиться с мнением указанных авторов об исключении ответственности работников милиции за превышение пределов необходимой обороны и превышение мер, необходимых для задержания преступника, было бы несправедливым. В связи с этим квалифицировать такие действия как превышение власти означало бы поставить работников милиции и других должностных лиц, ведущих борьбу с преступностью, в неравное положение с гражданами при совершении одних и тех же действий.

Кстати, пленум Верховного суда СССР по одному из конкретных дел указал, что положение закона о необходимой обороне распространяется в равной степени, как на работника милиции, так и на всех граждан и никаких особых условий для осуществления необходимой обороны для работников милиции не установлено⁶⁶.

Привлечение к уголовной ответственности работников милиции и других представителей власти по ст. 166 УК УССР за превышение пределов необходимой обороны и превышение мер, необходимых для задержания преступника, не только привело бы к ничем не оправданному усилению ответственности указанных лиц, но и искусственно расчленило бы институты необходимой обороны и задержания преступника на два вида.

Отличие состава превышения мер, необходимых для задержания преступника, от состава превышения власти в следующем:

при превышении мер, необходимых для задержания, должностное лицо действует в пределах своей компетенции, но превышает условия правомерности либо выходит за пределы своих полномочии, однако делает это при чрезвычайных обстоятельствах; при превышении же власти должностное лицо всегда выходит за пределы своей компетенции;

с субъективной стороны превышение мер, необходимых для задержания преступника, совершается умышленно или по неосторожности; при превышении власти лицо действует только умышленно;

мотив превышения мер, необходимых для задержания, —стремление задержать преступника, не считаясь с тем, что это будет достигнуто путем причинения излишнего вреда; мотив превыше-

ния власти характеризуется ложно понятыми интересами служебной необходимости;

при превышении мер, необходимых для задержания, субъектом преступления может быть как частное, так и должностное лицо; при превышении власти — только должностное лицо;

при превышении мер, необходимых для задержания, криминальная ситуация возникает вследствие противоправных действий потерпевшего; при превышении власти эту ситуацию зачастую создает должностное лицо.

За вред, причиненный преступнику при задержании, должностное лицо отвечает как за превышение власти только тогда, когда не было правовых оснований к задержанию. Если основания к задержанию были, но условия правомерности причинения вреда были нарушены, должностное лицо подлежит уголовной ответственности по ст. 97 или ст. 104 УК УССР.

Следовательно, при превышении мер, необходимых для задержания преступника, ответственность должностных лиц должна быть такая же, как и граждан, т. е. по ст. 97, 104 УК УССР. Как справедливо замечает И. С. Тишкевич, «превышение мер, необходимых для задержания преступника, является преступлением против личности независимо от того, кем производится задержание — частным лицом или должностным» ⁵⁶.

Для того чтобы избежать неправильного подхода при привлечении к уголовной ответственности лиц за превышение пределов необходимой обороны и превышение мер, необходимых для задержания преступника, следует подходить к изучению их личности не только с позиций «элемента» состава преступления, но и гораздо глубже, с учетом их социально-политической характеристики и психобиологических свойств. Прежде всего, по своему идейно-политическому уровню, укладу жизни, окружающей среде и направленности интересов эти лица значительно отличаются от лиц, совершивших другие умышленные преступления, в том числе и должностные. Считая себя ответственными за соблюдение общественного порядка, они допускают отступление от закона в обстановке защиты интересов государства, общества и личности. Работник милиции, дружинник, потерпевший, как правило, первые вступают в конфликтную ситуацию, осуществляют преследование, задержание преступников, порой оказывающих и вооруженное сопротивление. Иными словами, условия их деятельности характеризуются высокой степенью виктимности. Превышение мер, необходимых для задержания преступника, является результатом неправомерных действий самих потерпевших. Поэтому при изучении роли «конкретной жизненной ситуации в совершении преступления необходима всесторонняя и объективная оценка поведения потерпевшего»⁵⁷. Изучение уголовных дел этой категории показало, что более половины преступников, которым был причинен

вред, находились в нетрезвом состоянии, каждый десятый был вооружен холодным оружием и при задержании оказывал сопротивление.

Задержание преступника вызывает у лиц, производящих задержание, чувство удовлетворения исполненного долга. Такое состояние психики человека можно назвать профессиональными эмоциями или эмоциями долга. Именно эти эмоции побуждают волю работников милиции, отдельных граждан к действиям по задержанию преступника. В зависимости от личности субъекта, обстоятельств задержания эмоции долга могут колебаться, то, достигая большой интенсивности, то утихая. Но они всегда будут нравственно высокими, если побуждаемое ими поведение общественно полезно и правомерно.

Эмоционально неустойчивое поведение, слабо контролируемое субъектом, побуждает его к неправомерным, социально вредным действиям. Антиобщественное поведение имеет место тогда, когда субъект принимает такие меры и средства к задержанию, которые в данной конкретной обстановке не вызываются необходимостью или не соответствуют характеру совершенного задерживаемым деяния. Не менее опасным может быть поведение при отсутствии эмоций долга или присутствии эмоций, тормозящих целенаправленные действия. «... Иногда эмоции мобилизуют духовные силы и помогают справиться с, казалось бы, невыполнимыми задачами, а в других случаях они оказывают противоположное влияние—угнетают волю и психику, делают человека нерешительным, беспомощным»⁵⁸. В таких случаях лицо может уклониться от выполнения служебных и моральных обязанностей по раскрытию преступления и задержанию преступников. Сложный психический процесс антиобщественной мотивации поведения лица и момент непринятия мер к преступнику или принятия чрезмерных мер является отражением его социальных и биологических характеристик.

Дальнейшее совершенствование законодательства о задержании преступника, повышение политической зрелости, профессионального мастерства, правосознания сотрудников милиции — необходимые предпосылки укрепления правопорядка и законности в нашей стране. Реализация их в практику борьбы с преступностью— важная общегосударственная, общенародная задача, и решать ее нужно совместными усилиями правоохранительных органов и общественности. Необходимо помнить, что именно в законах закреплена забота Советского государства о гражданине, его правах и свободах.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЕ ССЫЛКИ

¹Правда, 1984, 11 апр.

^{2 О}б улучшении работы по охране правопорядка и усилении борьбы с правонарушениями. Постановление ЦК КПСС 2 августа 1979 г.— Справочник партийного работника. М., 1980, вып. 20, с. 414.

^{3 С}м.: Слуцкий И. И. Обстоятельства, исключающие уголовную ответственность. Л., 1956, с. 11—12; Курс советского уголовного права, т. 2. М., 1970, с. 393—401; Герцензон А. А. Уголовное право. Часть Общая. М., 1948, с. 263—268.

^{4 С}м.: Якубович М. И. Учение о необходимой обороне в советском уголовном праве: Автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. М., 1961; Советское уголовное право. Общая часть. М., 1981; Бушуев Г. В. Социальная и уголовно-правовая оценка причинения вреда преступнику при задержании: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 1973.

⁵ Социалистическая законность, 1984, № 10, с. 68.

^{6 Т}ам же, с. 68—69.

^{7 С}м.: Паше-Озерский Н. Н. Необходимая оборона и крайняя необходимость. М., 1962, с. 78.

^{8 С}м.: Пионтковский А. А. Курс советского уголовного права, т. 2. М., 1970, с. 361; Тишкевич И. С. Право граждан на задержание преступника. Минск, 1974, с. 22; Бушуев Г. В. Социальная и уголовно-правовая оценка причинения вреда преступнику при задержании. Горький, 1976.

^{9 С}м.: Якубович М. И. Вопросы теории и практики необходимой обороны. М., 1976; его же. Вопросы теории и практики необходимой обороны. М., 1961; Шавгулидзе Т. Г. Право граждан на задержание преступника следует регламентировать.— Советская юстиция, 1966, № 2.

¹⁰ См.: Советский уголовный процесс: Учебник, М., 1980, с. 232.

^{11 С}м.: Советское административное право: Учебник. М., 1973, с. 233.

¹²Лейст О. Э. Санкции и ответственность по советскому праву. М., 1981, с. 194—195.

¹³ Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 1, с. 137.

¹⁴ См.: Копейчиков В. В. Реализация субъективных прав граждан. — Советское государство и право, 1984, № 3, с. 14.

¹⁵Боботов С. В. Буржуазная социология права, М., 1978, с. 81.

¹⁶Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 33, с. 99.

¹⁷Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 43, с. 54.

^{18 С}м.: Фаткуллин Ф. Н., Чулюкин Л. Д. Социальная ценность и эффективность правовой нормы. Казань, 1977, с. 29.

^{19 О}б улучшении работы но охоте правопорядка и усилении борьбы с правонарушениями. Постановление ЦК КПСС 2 августа 1979 г.— Справочник партийного работника, вып. 20, с. 414

^{20 С}м.: Фаткуллин Ф. Н., Чулюкин Л. Д. Социальная ценность и эффективность правовой нормы, с. 38.

²¹Халиков К. Необходимая оборот по советскому уголовному праву: Дис. ... канд. юрид. наук. Алма-Ата, 1969, с. 184.

²² См.: Баулин Ю.В. Условия правомерности задержания преступника непосредственно после совершения посягательства.— Радянське право, 1979, № 12, с. 36.

²³ См.: Шавгулидзе Т. Г. Право граждан на задержание преступника следует регламентировать законом.— Советская юстиция, 1966, № 2, с. 10.

²⁴ См.: Тишкевич И. С. Условия и пределы необходимой обороны. М, 1969, с. 184, 185.

²⁵ См.: Бушуев Г. В. Социальная и уголовно-правовая оценка причинения» вреда преступнику при задержании, с. 32.

²⁶ См.: Наумов А. В. Реализация уголовного права. Волгоград, 1983, с. 35.

²⁷Кони А. Ф. О праве необходимой обороны. М., 1866, с. 22—23.

^{28 С}м.: Михеев Р. И. Проблемы вменяемости и невменяемости в советском уголовном праве. Владивосток, 1983, с. 230.

²⁹Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 1, с. 14.

^{30 С}м.: Ведомости Верховного Совета СССР, 1965, № 10, ст. 123.

³¹Шавгулидзе Т. Г. Право гражданина на задержание преступника следует регламентировать законом.— Советская юстиция, 1966, № 2, с. 1.

³²Тишкевич И. С. Условия и пределы необходимой обороны, с. 187.

^{33 С}м.: Социалистическая законность, 1984, № 10, с. 69.

³⁴Neue Justiz, 1973, № 1, § 579.

³⁵Социалистическая законность, 1984, № 10, с. 69.

³⁶Конституция (Основной Закон) СССР. М., 1977, с. 24.

^{37 С}м.: Социалистическая законность, 1984, № 10, с. 69.

³⁸Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 39, с. 74—75.

³⁹Гуценко К. Ф. Уголовная юстиция США, М., 1979, с. 188—197.

⁴⁰Коробков Г. Д. Обстоятельства, освобождающие от наказания по уголовному праву ФРГ: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 1973, с. 45, 55.

⁴¹Замосковцев П. В. Проблема объекта уголовно-правовой охраны в свете марксистско-ленинской теории ценностей: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук... М., 1973, с. 7.

⁴²Демидов Ю. А. Социальная ценность и оценка в уголовном праве. М., 1975, с. 59.

⁴³ Социалистическая законность, 1984, № 10, с. 68.

⁴⁴ Кузнецов А. В. Уголовное право и личность. М., 1977, с. 117.

⁴⁵ Кудрявцев В. Н. Право и поведение. М., 1978, с. 44.

^{46 С}м.: Тишкевич И. С. Право граждан на задержание преступника, с. 111.

⁴⁷ Карпец И. И. Соотношение криминологии, уголовного и исправительно-трудового права.— Советское государство и право, 1981, № 4, с. 7.

⁴⁸ См.: Бушуев Г. В. Социальная и уголовно-правовая оценка причинения вреда преступнику при задержании, с. 75.

⁴⁹ Калинин М. И. О социалистической законности. М., 1959, с. 173.

⁵⁰ Сборник постановлений пленума Верховного суда СССР. 1924—1977, ч. 2., М., 1981, с. 171.

⁵¹ Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 1, с. 423—424.

⁵² Дагель П. С., Михеев Р. И. Теоретические основы установления вины. Владивосток, 1975, с. 53.

⁵³ См.: Козак В. Н. Право граждан на необходимую оборону. Саратов, 1972, с. 135.

⁵⁴ См.: Медведев А. Соотношение необходимой обороны и исполнения служебного долга.— Социалистическая законность, 1974, №9, с. 62—64; Баулин К). К вопросу о субъекте превышения мер, необходимых для задержания-преступника.— Радянське право, 1980, № 12, с. 52—55.

⁵⁵ См.: Бюллетень Верховного суда СССР, 1966, № 6, с. 23.

⁵⁶ Тишкевич И. С. Право граждан на задержание преступника, с. 94—95.

⁵⁷ Антонян Ю. М. Взаимодействие личности и конкретной ситуации.— В кн.: Механизм преступного поведения. М., 1981, с. 114.

⁵⁸ Гагарин Ю., Лебедев В. Психология и космос. М., 1968, с. 112.

Виталий Петрович Диденко,

канд. юрид. наук

Правомерность причинения вреда

преступнику при задержании

Учебное пособие

Сдано в набор 25.05, 1984 г. Подписные к печати 28.08.1984 г. БФ 30788.

Формат 60Х84. Бумага типогр №1 Гарн. лит. Печ. выс. Усл. печ. л. 4,18.

Уч.-изд. л. 4,87, Тираж 1500 экз. Цена 50 коп.